Адвокат кавказа

Хачатуров с 4 ноября находится в Армении — адвокат

Бывший генсек ОДКБ генерал-полковник Юрий Хачатуров с 4 ноября после освобождения от занимаемой должности находится в Армении. Эту информацию подтвердил его адвокат Мигран Погосян.

«2 ноября, когда стало известно, что Хачатурова освободили от должности генсека ОДКБ, он сначала отбыл в Грузию на могилы родителей», — приводит его слова ТАСС. 4 ноября Хачатуров вернулся в Армению, где и находится сейчас, заявил адвокат.

Напомним, 2 ноября по решению Совета коллективной безопасности ОДКБ Хачатурова освободили от должности генерального секретаря организации. Досрочный отзыв был инициирован армянской стороной. Пресс-секретарь и.о. премьер-министра Армении Арман Егоян заявил, что вопрос о новом генсеке ОДКБ будет рассматриваться на саммите организации в Астане 8 ноября.

Адвокат: «Мы наблюдаем в деле Иритова корпоративную солидарность представителей власти»

НАЛЬЧИК, 15 ноября, Caucasus Times. Суд в Нальчике вынес решение об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста главе общественной организации «Вольный аул» Аслану Иритову и его брату. Их обвинили в избиении полицейских, которые ворвались в дом Иритовых для их задержания.

Утром 31 октября до 40 вооруженных полицейских, в числе которых был также начальник Уголовного розыска республики Заур Крымуков, ворвались в частное домовладение жителя Вольного аула Аслана Иритова, одного из организаторов движения против незаконного захвата городской и федеральной земли. В ходе его задержания сотрудники силовых структур, которые не предъявили никаких документов, жестоко избили инвалида — Аслана Иритова и членов его семьи. Супруге Иритова поломали два пальца, а его младшему брату, затупившемуся за него, поломали два ребра. Также пострадала дочь Иритова.

Сам Аслан Иритов в интервью Caucasus Times 2 ноября рассказал, что полицейские вошли в их двор без спроса и без предъявления каких-либо документов и потребовали его последовать за ними.

Мера пресечения избрана в отношении братьев сроком до 31 декабря. Суд города Нальчика, наложивший домашний арест, как меру пресечения Иритову и его брату, лишил его возможности общаться с прессой.

О сговоре властей, суда и силовых структур в деле против гражданского активиста Аслана Иритова и членов его семьи рассказал в интервью Caucasus Times адвокат Иритовых — Науруз Годов.

Caucasus Times: Доводы следствия по применении насилия со стороны Иритова, как минимум абсурдны, учитывая тот факт, что Иритов инвалид без кистей обеих рук. И насколько применима такая мера пресечения в отношении инвалида, он сердечник?

Адвокат, Науруз Гудов: В данном случае, учитывая целый ряд событий, и факторов, которые происходили, суд вынес такое решение. Мы с этим категорически не согласны. Суд вынес данное решение на основании ходатайства следователя. В своем ходатайстве следователь указал что, находясь на воле Иритов Аслан и Беслан Иритов могут оказать давление на свидетелей. Следствие указало в качестве свидетелей соседей. Хотя жалоб о давлении не поступало ни от соседей, ни от якобы пострадавшей стороны. Но тем не менее, следственный комитет настоял на этом, а суд удовлетворил. Мы имеем дело с изоляцией человека от общества в связи с его общественной деятельностью. Все делается для того, чтобы он не имел доступа к людям. Чтобы не мог учувствовать в собраниях. Суд счел доводы следователей обоснованными.

Caucasus Times: Т. е суд пошел на поводу у следствия, так как Иритов не раз доказывал, что он будет идти до конца?

Адвокат, Науруз Гудов: Да, конечно, они просто его изолировали.

Caucasus Times: Если свидетелей, которые дали показания против Иритова на самом деле на месте событий не было и это зафиксированное видео сьёмками, которые вились как членами семьи Иритова, так и силовиками. Получается, что суд признал доводы лжесвидетелей?

Адвокат, Науруз Гудов: Понимаете тут как? Их не было. Но следствие считает их свидетелями. Следователи их опросили. И считается что якобы они свидетели.

Caucasus Times: Тогда на основании каких показаний против Иритова принято решение суда?

Адвокат, Науруз Гудов: На основании доводов следователя, который посчитал что Иритов может оказать давление на свидетелей, которых опросило следствие и потерпевших (полиция)

Caucasus Times: Т. е суд не заслушивал ничьих показаний?

Адвокат, Науруз Гудов: Нет. Дело было возбуждено 31 октября. 1 ноября Иритовы были задержаны, как подозреваемые и потом были отпущены. При это не было не подписки о не выезде, ни чего-либо другого. И потом их решили изолировать, чтобы они не общались с прессой, не могли участвовать в общественной деятельности. Решение суда было чрезмерно суровым. Его ограничили во всем, в чем можно ограничить при домашнем аресте. Он может общаться только с членами семьи. Не может пользоваться телефоном, интернетом.

Любопытно, что 1 ноября он был допрошен и отпущен. А 13 ноября вдруг Следственный комитет решил, что Иритовы могут оказать давление на потерпевших (полиция). На наши вопросы о том, были ли жалобы, которые могли бы служить тому доказательством, например, жалобы соседей, которых записали в свидетели или жалоба со стороны полиции о давлении, не была предоставлена информация.

Caucasus Times: Как Вы планируете действовать в этой ситуации?

Адвокат, Науруз Гудов: Безусловно мы будем обжаловать решение суда, так как мы категорически не согласны с ним. Но судя по всему все будет тянуться по- максимуму.

Caucasus Times: Получается власти изолировали Аслана Иритова на срок пока не решится земельный вопрос в Вольном ауле в нужном и удобном для администрации Нальчика и формате?

Адвокат, Науруз Гудов: К сожалению, в данном случае мы наблюдаем корпоративную солидарность органов власти.

Адвокаты Северного Кавказа о произволе силовых структур

ЧЕРКЕССК — Адвокаты с Северного Кавказа заявляют о том, что давление на них со стороны правоохранительных органов носит массовый характер и в этих условиях они не могут исполнять свои профессиональные обязанности.

Адвокат из Нальчика Лариса Дорогова вывела свою закономерность, когда адвокат становится жертвой полицейского произвола.

«Если у тебя появились доверители, чьи права нарушили силовые структуры, тогда ты уже все, гоним и становишься преследуемым».

У Ларисы Дороговой похищали сына, в почтовый ящик подбрасывали конверт с автоматным патроном и письмом, в котором она приговаривалась к смерти без права на раскаяние.

Прокуратура отказала адвокату признать ее объектом угроз — уголовное дело возбуждено по поводу хранения неустановленным лицом боеприпасов в почтовом ящике адвоката.

Давление на семьи адвокатов становится нормой, а поводы для угроз – все незначительнее.

По сути, любое заступничество адвокатов уже воспринимается как прямой вызов правоохранителям.

В последний раз, говорит адвокат Дорогова, причиной угрозы офицера милиции стало банальное объяснение трем молодым мусульманкам их конституционных прав – что по закону их нельзя вызывать в отделение милиции на собеседование, если они не являются свидетелями или подозреваемыми. Праведный милицейский гнев последовал незамедлительно.

«Мне сотрудник силовых структур прямо по телефону сказал: «у вас есть сын, а у меня есть принципы». Это прямая угроза, я так это воспринимаю. Когда я стала говорить, что мой сын не при чем здесь, ведь мы говорим о работе, он бросил трубку».

В Карачаево-Черкесии та же ситуация.

Адвокат из Черкесска Мария Убихова говорит, что давление на адвокатов в республике носит системный характер.

Проблемы защитников начитаются с момента попытки встретиться со своим доверителем. Ситуация, когда адвокатов просто вышвыривают из милицейских офисов, стала нормой.

Адвокатов вообще стараются не подпускать к подследственному до того момента, пока из него не выбьют «явку с повинной». Когда адвокату все же удается вмешаться в ситуацию, ему приходится принимать на себя часть прессинга, предназначенного его подзащитному.

«Когда они избивают и пытают их током, подзащитные уже готовы дать любые показания, а мы, адвокаты, понимаем, что этого нельзя делать, мы заставляем их использовать 51-ю статью – молчать. Давление оказывают, когда начинаешь снимать побои: вызываешь скорую, везешь на экспертизу. Когда добиваешься всего этого, тоже угрожают. Например, говорят — можешь домой не доехать, не забывай, что у тебя дети есть».

В России готовится новый закон, по которому милиция будет преобразована в полицию.

Адвокат Догорова в канун предстоящей реформы задается извечным вопросом — изменит ли форма содержание.

«Нужно коренную реформу делать МВД, а не закон о милиции менять».

Одна из известных проблем правоохранительной сферы заключается в том, что отношения между разными ее частями строятся по «понятиям», а не по закону. И правоохранительные органы, вместо того чтобы выигрывать дела у адвокатов в честной судебной тяжбе, оказывают на них внеправовое давление.

Кадыровцы делают карьеру на «врагах народа»

Интервью с адвокатом Ильей Новиковым о деле Оюба Титиева

Этот январь выдался тяжелым для правозащитного центра «Мемориал» на Северном Кавказе. В ночь на 17 января был подожжен офис организации в Назрани, двумя днями позже обыскали офис «Мемориала» в Грозном, еще через три дня сожгли автомобиль правозащитников в Махачкале. Руководителя грозненского отделения Оюба Титиева задержали еще 9 января – в его машине якобы обнаружили наркотики. О трагикомичных деталях этого дела «Кавказ.Реалии» побеседовал с одним из адвокатов Титиева, юристом Ильей Новиковым.

— Илья, зачем ты, московский адвокат, вообще впрягся в это дело?

— Меня попросил «Мемориал», а «Мемориалу» нельзя отказывать. Адвокатом Титиева с самого начала был Петр Заикин. Крайне интересный человек. В начале 2000-х он был в Чечне на стороне федералов. В соседнем Шалинском районе они попали в засаду и приняли бой. Некоторые его теперешние подзащитные – те, с кем он тогда воевал. Поэтому он может позволить себе то, чего не могут другие. «Мемориальцы» спросили Петра, кто ему нужен, он назвал меня и одну достаточно святую женщину. Не хочу пока называть ее имя. Местным адвокатам там работать невозможно, на них давят. У нас же на Кавказе родственников нет. Но летать замучаешься.

— Сложно ли работать в Чечне?

— К чеченцам у меня вопросов и претензий нет. Все вежливые, аккуратные.

— Кто, по твоему мнению, стоит за наездом на главу Мемориала?

— По оценке Петра Заикина, дело Титиева – инициатива снизу, на первоначальном этапе, не санкционированная Кадыровым.

— Как это мнение согласуется с тем, что наезды на «Мемориал» устраиваются широко, сразу в нескольких республиках?

— В Чечне сложная взаимосвязь спроса и предложения. Спрос на притеснение «Мемориала» со стороны Кадырова – это факт. Как только он осознается подчиненными, они проявляют инициативу. Каждое такое дело – карьерный стартап. Кто успел вскочить в поезд, пока начальству это интересно, тот молодец. В данном случае полицейские решили подыграть недавно объявленной установке бороться с «врагами народа».

— Как проходило задержание?

— Оюб рассказал, что накануне мыл автомобильные резиновые коврики, а потому точно знает, что в машине ничего нелегального не было. В 9 часов утра 9 января он выезжает из дома и направляется на работу. На мосту, через который Титиев точно должен был проехать, его ждала группа быстрого реагирования курчалоевского РОВД. Начали командовать – откройте машину, багажник, покажите документы, разрешение на травматический пистолет… Оюб видел, что один полицейский направляется к передней правой двери, и хотел проследить за его действиями, но тут второй потребовал, чтобы он присутствовал при осмотре сумки у багажника. Где-то через минуту под передним правым сидением «обнаружили» пакет с анашой. В любом другом месте жертве подкинули бы патроны. Или патроны вместе с наркотиками. А в Чечне оружие подбрасывают лишь трупам, поскольку по местным понятиям заниматься наркотиками позорно, особенно в 60 лет, а если у тебя оружие, ты молодец.

— Такой досмотр вообще законен?

— Конечно, по федеральным стандартам такого делать нельзя – тем более, без понятых. Но это Чечня. Там постоянно действует какая-нибудь спецоперация, о которой узнаешь задним числом.

Дальше Оюба отвозят в РОВД, где около часа полицейские во главе с человеком, представившимся как Дени, руководитель местного угрозыска, уламывают его подписать признание – сперва мягко, потом с угрозами и матом, хотя он годится им в отцы. Говорят, что иначе у родных будут проблемы, а сына посадят по 208-й статье.

Полицейские были практически уверены, что Титиев с первого раза признает вину. Но на угрозы семье он ответил: «Значит, все будем сидеть». Тогда Дени и компании пришлось импровизировать. Оюбу вернули часть вещей, но не все – в частности, не отдали ключи от офиса в Грозном. Через несколько дней там устроили обыск, и на балконе «нашли» пепельницу, которой там никогда не было, с двумя сигаретами с анашой.

Дальше происходит безумное – Титиева выводят из РОВД, сажают за руль его собственного автомобиля. Рядом садится один из сотрудников. Они едут на место, где Оюба задержали в первый раз. Там машину останавливает гаишник. Полицейский выходит и больше не появляется, а гаишник повторно находит тот самый пакет на том самом месте. Тут же появляется следователь с понятыми, осматривает машину и везет Титиева обратно, в то самое РОВД. Важно, что первое, незарегистрированное задержание должно быть на записи с видеокамер отделения полиции. Мы их уже запросили.

— И как, выдали?

— Пока нет. Скорее всего, их уже стерли. Но сам факт стирания данных, которые запросил следственный комитет, говорит о многом.

Дальше дело завертелось, Верховный суд Чечни подтвердил арест. Темп расследования таков, что работают даже по выходным. Судя по всему, они теперь просто прикрывают свои задницы. Сдать назад нельзя. В следственной бригаде сейчас один чеченец и двое прикомандированных – один из Адыгеи, другой русский. Следователь, занимавшийся делом изначально, из него вылетел, причем смешно. Проводили процедуру опознания. В России они редко бывают неудачными, поскольку обычно следователь, если он не честный Анискин из кино, просто показывает свидетелю фото опознаваемого.

Показания свидетеля по делу Титиева мы не знаем. Их нам не обязаны показывать до конца следствия. Полагаю, он скажет, что либо покупал наркотики у Оюба, либо видел, как тот ими торгует или их употребляет. Сам чувак, по словам моего напарника, выглядит странно – рваные ботинки, воняет и при этом носит дорогую куртку. Похоже, его вытащили из какого-то подвала и одели с чужого плеча.

Перед опознанием Заикин обратил внимание, что на Оюбе тапочки из СИЗО, а на статистах – обычная обувь. Пришлось следователю отдать Титиеву свои ботинки. Вывели свидетеля, а он молчит, не может опознать. Так и записали в протоколе. А это ЧП, брак в работе. Тогда – мне известен еще один подобный случай в Москве – следствие решило реанимировать неудачное опознание допросом всех участников. Следователя моментально вывели из дела, перевели в разряд свидетелей и допросили. В воскресенье у нас была очная ставка с одним из понятых. Он теперь утверждает, что, когда следователь стал писать в протоколе, что опознания нет, свидетель все же опознал Титиева. Почему это не было зафиксировано, как он поставил подпись под тем, что Титиев не опознан? – «Не знаю, я протокол я не читал, а подписал просто так». Этими показаниями они хотят заменить неудачное опознание.

И все – в том же духе. Например, у Оюба взяли образец волос как бы для экспертизы, принимает ли он наркотики. Естественно, защита была только за. А потом один волос внезапно оказывается приклеенным к скотчу, которым обмотан пакет с анашой. Из таких «совпадений» состоит все дело.

Титиев пока держится. Написал письмо Путину, что невиновен и оговорить себя может только под пытками или угрозами. Его сын уехал из республики. Самого Оюба сейчас не пытают. Единственная проблема, актуальная в воскресенье – он ехал в Грозный за зубными протезами. У него нет половины зубов, он может есть только жидкую пищу, что непросто в СИЗО.

— В чем состоит стратегия защиты?

— Наша задача – сделать так, чтобы начальство разных уровней поняло: полицейские в Курчалое отработали так плохо, что скандал неизбежен. Уровень брака в оформлении первичных материалов исходя и из закона, и из здравого смысла – достаточное основание полагать, что дело строится на провокации. Мне представляется, что к персонажу по имени Дени должны быть серьезные вопросы. Эти ребята привыкли работать без контроля, зная, что суд в любом случае вынесет нужный приговор. В Чечне так и происходит – тем более, что Кадыров своих силовиков уже фактически поддержал. А вот федералы, да еще и накануне выборов, на это могут посмотреть иначе, им подобная история, по-хорошему, совершенно не нужна.

— Москва нередко закрывает глаза на происходящее в Чечне. С чего бы ей сейчас перестать?

— Мы должны использовать все шансы. Что получится, увидим. Ясно одно — процессуальные основания для прекращения дела есть. В нормальной ситуации оно не дойдет не только до приговора, но даже до суда.

Адвокат отказался от защиты Малхаза Кобаури, обвиняемого в убийстве семьи Смитов

Адвокат Давид Гиргвлиани отказался от защиты Малхаза Кобаури, обвиняемого в убийстве семьи Смитов в горах на севере Грузии. Об этом сообщает Общественное телевидение. Райана Смита и его супругу Лару нашли мертвыми в ущелье Хада Душетского района (регион Мцхета-Мтианети) 7 и 8 июля. На место захоронения их 4-летнего ребенка указал пастух, подозреваемый в убийстве — тело нашли 9 июля.

«По делу о трагедии в ущелье Хада я защищал интересы обвиняемого Малхаза Кобаури. К этому делу я подключился для того, чтобы установить правду. Я никогда не пытался бороться с системой. Я всегда боролся и буду продолжать бороться за справедливость, однако дело о трагедии в ущелье Хада, я, как представитель свободной профессии, полагаю, должно продолжиться без моего участия», — заявил Гиргвлиани журналистам. Он добавил, что считает себя «ответственным перед обществом, и поэтому решил сделать заявление».

Как видно из заявления, адвокат не говорит о том, что повлияло на его решение. Вероятно, что поводом для этого могли послужить выводы судмедэкспертов, обнародованные накануне СМИ. Экспертиза, в частности, установила, что Лара Смит была изнасилована Кобаури, а ребенок убит контрольным выстрелом.

Уголовное дело изначально возбудили по статье «причинение смерти по неосторожности, совершенное в отношении двух или более лиц». После медицинской экспертизы статью переквалифицировали. Теперь задержанный обвиняется по статье «умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах двух или более лиц, в том числе заведомо несовершеннолетнего или лица, находящегося в беспомощном состоянии». Это преступление наказывается лишением свободы сроком от 16 до 20 лет или бессрочным заключением.

Изначально обвиняемый признался в содеянном, однако позже изменил показания. Чтобы установить вменяемость обвиняемого, назначена психиатрическая экспертиза.