Айман умарова адвокат контакты

Извинения не принимаются — Айман Умарова ответила на оскорбление прокуратуры

Алматинский адвокат планирует подать на прокуратуру в суд за нанесение морального вреда себе и своей подзащитной.

Известный алматинский адвокат Айман Умарова прокомментировала оскорбления в свой адрес со стороны прокуратуры Бостандыкского района, где ее назвали «Пупкиной-Залупкиной». Правозащитник намерена занять принципиальную позицию и обратиться с заявлением в судебные органы и Генеральную прокуратуру РК, передает Zakon.kz.

Как призналась юрист, тяжелее всего было подать подобный ответ прокуратуры своему клиенту. Доверитель Айман Умаровой уже два года пытается доказать, что в смерти ее шестилетней дочери виноваты медики, которые должным образом не провели обследование ребенка.

«Через egov-портал отправили такой ответ. Это печально, честно говоря. Этот ответ я долго не показывала клиенту. Но я не могла долго его держать. Я даже не представляла, что он может так оскорбить. Самое страшное, что он оскорбил не только меня, но и клиента – моего доверителя. У нее шестилетняя девочка погибла по вине врачей. Мы так считаем, потому что в экспертизе видно, что врачи много чего не делали, а в конце написали заключение, что причинно-следственной связи в смерти девочки нет. Эта экспертиза вызывает массу сомнений. Ни один анализ не был взят перед тем, как ребенка положили на операционный стол. Ставили несколько разных диагнозов, ничего из этого не подтвердилось, и сказали: она умерла от лейкоза. Но у нее лейкоза не было. Теперь вот такой ответ я должна была показать клиенту. Я извинилась перед ней за прокурора. Она плакала, ей плохо, у нее умер два года назад ребенок. Я понимаю, что у них там много работы, но когда дело касается убийства, изнасилования, когда связано с ребенком, они же должны брать на контроль? Какой контроль в этом случае, о чем вы говорите? Они переписали в содержании старый ответ, который был дан 6 месяцев назад, еще и сопроводили таким комментарием», — возмутилась Айман Умарова.

Сейчас юрист уже провела необходимую досудебную подготовку: собрала все доказательства, нотариально заверила документы, подтверждающие факт оскорбления. Как выяснилось, помимо прокурора в оскорбительном документе фигурирует исполнитель, чья электронная подпись сопровождает официальный ответ. Айман Умарова намерена занять в этом деле принципиальную позицию. Она отметила, что времени для извинений со стороны прокуроров она предоставила достаточно. Однако никакой реакции не последовало. Теперь юрист намерена обратиться в суд с заявлением о нанесении морального вреда.

«Мы напишем жалобу в Генеральную прокуратуру. В суд подадим за нанесение морального вреда, скорее всего. Я все доказательства их поступка нотариально заверила, потому что иначе они могли все удалить. Все треки сохранены. Документ подписан электронной подписью, QR-код есть и сбоку стоит электронная подпись «Готовил исполнитель Кумисбеков» – он тоже должен ответить за это. Исходя из этого, я сделала вывод, что они все нас обзывают. Смеются над нами. Это показатель отношения к адвокатам всей прокуратуры. Этот прокурор показал в целом отношение сотрудников и ответил за всех – как в прокуратуре относятся к людям. Когда я увидела, что означает слово «Залупа» – кончик полового члена, я была в шоке. Это уже перебор. Если бы они это отправили и на второй или третий день написали бы: «Извините, отправили по ошибке из-за проблем с тем-то, с тем-то», сами бы это сделали. Что отправили ошибочно. Но все это стояло без изменений и мне пришлось показать это клиенту. Она сказала, если так поступают с известными адвокатами, то что говорить про людей. Они примут меры, да. Но теперь я буду подавать в суд, потому что мне извинения больше не пойдут. Займу принципиальную позицию», — резюмировала она.

Настоящий конфуз с участием известного адвоката и прокуратуры случился в Алматы. В официальном ответе на жалобу из надзорного органа Айман Умарова не нашла своего имени и фамилии. А вместо этого обнаружила крайне нетривиальное обращение.

Айман умарова адвокат контакты

Новости Центральной Азии

Адвокат из Казахстана Айман Умарова получила награду «За мужество» от Госдепартамента США

24.03.2018 09:34 msk, Фергана

Умарова специализируется на защите обвиняемых в тяжких преступлениях, защищает жертв пыток и сексуального насилия. Она является экспертом Совета по правам человека при президенте Казахстана и соучредителем общественного фонда «Правозащитники». На счету адвоката несколько резонансных дел, в частности, она представляла в суде интересы Юлии Козловой – журналистки оппозиционного сайта «Накануне.кз», которую обвиняли в хранении наркотиков. Умарова также защищала опального политика Владимира Козлова, жертв изнасилования Жибек Мусинову и Наталью Слекишину. Ей неоднократно поступали угрозы от обвиняемых и их родственников.

Награду Госдепартамента «За мужество» также получила режиссер из Афганистана Руя Садат (Roya Sadat). В 2003 году она вместе с сестрой создала киностудию Roya Film House, на счету которой уже более 30 документальных и художественных фильмов. Ведущая тема ее творчества – проблема защиты прав женщин в Афганистане. Лента Руи Садат «Письмо президенту» в 2017 году была выдвинута в качестве претендента от Афганистана на «Оскар» в категории «фильмы на иностранном языке».

Оставшиеся награды были вручены представительницам Гондураса, Ирака, Италии, Косово, Мавритании, Руанды и Таиланда. Правозащитница из Гватемалы Аура Елена Фарфан (Aura Elena Farfan) не смогла присутствовать на церемонии по состоянию здоровья.

Награда International Women of Courage вручается, начиная с 2007 года. Она придумана Кондолизой Райс – первой афроамериканкой, назначенной на должность государственного секретаря США. Это единственная награда, которой Госдепартамент отмечает достижения выдающихся женщин, их храбрость, проявленную в борьбе за социальную справедливость и соблюдение прав человека. В прошлые годы наград International Women of Courage были удостоены известная узбекская правозащитница Мутабар Таджибаева и президент Киргизии переходного периода Роза Отунбаева.

Айман умарова адвокат контакты

Никто, кроме тебя

Она берется за такие дела, от которых из страха за собственную безопасность отказываются ее коллеги-мужчины. Она на равных общается с матерыми зэками и в то же время не может сдержать слез, когда ее подзащитные рассказывают о пережитом насилии. Ее называют одним из сильнейших адвокатов в стране.

А начинала Айман с работы следователя в районном и городском УВД, потом в Государственном следственном комитете.
— Мне было морально тяжело работать в органах, — вспоминает Умарова. — Это была постоянная борьба с собой: работать там и оставаться человеком очень сложно. Передают мне, например, дело от другого следователя, а я вижу — доказательства выбиты, нет там ничего такого. Зато теперь я знаю эту кухню изнутри, и это помогает в моей нынешней профессии. В адвокатуре 15 лет. Сейчас я на своем месте. Не знаю, кем бы я могла быть, если бы не стала адвокатом. Я не хочу быть судьей, не хочу быть депутатом, не хочу быть руководителем. Это не мое. А профессия адвоката дает мне свободу и независимость. Ты сама решаешь, браться за какое-либо дело или нет. И никто тебе не указ.
Айман выросла в небольшом городке и в 17 лет уехала из дома поступать в вуз. С тех пор всего в жизни добивалась сама. У нее три высших образования, причем последний свой диплом — Казахского государственного университета международных отношений и мировых языков — она получила совсем недавно, уже в зрелом возрасте. Она свободно говорит на казахском, русском и английском, кроме того, вполне сносно изъясняется и на других тюркских языках.
В этом году имя Айман Умаровой постоянно мелькает в СМИ: громкие дела следуют одно за другим. Айман уверена, что всему виной високосный год. Будет ли 2017-й спокойнее? Вряд ли — потенциальные клиенты обрывают телефоны, правозащитные организации предлагают участвовать в различных проектах. Есть у Айман и собственные планы: она намерена заняться чрезвычайно волнующей ее проблемой педофилии.
— Конечно, это явление было всегда, но не в таком количестве, — считает адвокат. — Мне кажется, тут самое главное — научить ребенка говорить о таких вещах. У меня самой в школе был случай, когда мужчина на улице угостил нас с подружками конфетами, а потом заявил: раз вы съели конфеты, то должны снять трусики. Девчонки сняли, стоят плачут. Когда очередь дошла до меня, мужчина мне говорит: ты же никому не расскажешь? А я отвечаю: нет, расскажу, мне нужно быть октябренком, а октябренок должен быть честным. На этом история закончилась, мужчина ушел, не тронув нас. Дома я рассказала об этом, и меня потом провожали и встречали. А если бы я не имела привычки все рассказывать, неизвестно, что бы произошло. Так что надо учить детей говорить обо всем.
При таких, как сейчас у Айман, нагрузках недолго и “посадить батарейку” — внутренние ресурсы любого человека небезграничны. Пополняет жизненную энергию она. за счет книг, которые, кстати, читает в оригинале.
— Скоро Новый год, и я очень жду этот праздник, — говорит она. — Встречаю его в кресле с книгой. 31 декабря я подвожу итоги года и читаю любимую книгу. Люблю О. Генри, Гектора Хью Манро, Марка Твена, Фредерика Форсайта, Соммерсета Моэма. Из русских писателей раньше моим любимцем был Достоевский, сейчас — Чехов.
К сожалению, говорит Айман Умарова, сейчас не получается, как раньше, отдыхать с семьей три раза в год: слишком много дел она ведет. Причем больше половины — бесплатно. К ней обращаются и те, кто готов заплатить хорошие деньги, но в последнее время Айман стала очень избирательной. Все чаще отказывает. И не только потому, что нет времени.
— У меня были дела, когда я защищала насильников — право на защиту имеет каждый, — говорит она. — Но когда я начала вести дела об изнасиловании Натальи СЛЕКИШИНОЙ, Жибек МУСИНОВОЙ и других девушек, во мне как будто что-то сломалось. Не могу теперь защищать насильников.
Такая чувствительность порой удивляет и саму Айман, которая за годы работы адвокатом заработала себе репутацию человека жесткого, сурового и принципиального. За колючей проволокой ее даже прозвали… Волкодавом.
— Я, когда узнала, сначала расстроилась, — со смехом рассказывает она. — Ну разве это нормально для женщины — иметь такое прозвище? Собрала заключенных, чьи дела веду, говорю: кто знал, что меня так обзывают? Они: никто не знал. А сами при этом красные, в глаза не смотрят. Ясно, что знали. А потом я получила поздравительную открытку с изображением волкодава, где было написано “Не важно, кто против нас, важно, кто с нами”.

Мадина АИМБЕТОВА, фото Владимира ЗАИКИНА,Алматы

Айман Умарову на апелляции защищают 28 адвокатов

В городском суде Алматы сегодня рассматривается апелляция адвоката Айман Умаровой на решение суда первой инстанции по ее жалобе на действия руководителя следственной группы антикоррупционной службы Алматы Бауыржана Мужикова. Как утверждает адвокат Умарова, следователь четырежды вызывал ее на допрос в качестве свидетеля по делу её подзащитного Саята Надирбаева, бывшего водителя Талгата Ермегияева, одного из ключевых фигурантов дела о предполагаемых хищениях средств в национальной компании «Астана ЭКСПО-2017».

Сегодня в суде Айман Умарову представляют 28 адвокатов из республиканской коллегии, а также из областной и городской коллегий адвокатов. Умарова сказала Азаттыку, что гонорар каждого из этих адвокатов, согласно соглашению с ними, составит 100 тенге (0,29 доллара по текущему курсу Национального банка). Председатель республиканской коллегии адвокатов Ануар Тугел сказал Азаттыку, что наблюдается «тенденция давления» на адвокатов, защищающих интересы лиц по громким делам.

8 апреля судья Медеуского районного суда Бауржан Кунчаев признал действия следователя Бауыржана Мужикова законными. Сразу после окончания заседания Мужиков вручил адвокату очередной вызов на допрос. Умарова заявила, что на допрос не придёт, а будет обжаловать решение судьи Кунчаева в городском суде.

Саята Надирбаева, который находился в розыске с августа прошлого года по подозрению в пособничестве при хищениях в нацкомпании, задержали 28 марта. Его адвоката Айман Умарову вызвали в качестве свидетеля по делу об укрывательстве Надирбаева. При этом в официальном письме, которое следователь Мужиков написал в Алматинскую областную коллегию адвокатов, говорится о том, что Умарова приглашается на допрос, «не связанный с профессиональной деятельностью».

Вячеслав ПОЛОВИНКО

Вячеслав Половинко — репортер Азаттыка в Алматинском бюро. Родился в марте 1988 года. Окончил Актюбинский государственный университет имени К. Жубанова. Работал в актюбинских, уральских и петербургских СМИ.

Айман Умарова, адвокат: Девушкам ставили условие: носить хиджаб, пока не расплатятся с долгами

Адвокат из Алматы, не раз видевшая религиозных экстремистов и террористов в тюрьмах, рассказала, как их там содержат, и каким образом террористы вербуют людей.

– Как именно вербуют религиозные экстремисты? Какие мотивы толкают людей, чтобы согласиться на их уговоры?

– В основном, это люди верующие искренне, но необразованные в религиозном смысле и с социальными проблемами. И такому человеку обещают чуть ли не «рай на земле», если он будет «истинным мусульманином». Для экстремиста истинный мусульманин – тот, которого можно постепенно подчинить своей воле. Метод убеждений используется как основной. Других берут на «крючок». К примеру, один из подсудимых рассказывал свою историю. Он приехал в город, рано женился, ни квартиры, ни работы, устроился на рынке продавцом, хозяин бутика убедил его, что все его беды от «кафиров». Он заставил свою супругу надеть хиджаб, читать намаз. Никто не спрашивал, хочет ли она носить хиджаб, читать намаз.

– Довелось ли побеседовать с девушками, которые носят хиджаб? Что они говорят?

– Да, две девушки рассказали историю, как они начали носить хиджаб. Они были студентками, денег нет, родители далеко. Встретили человека, который занял деньги, они не смогли вернуть вовремя. Тогда тот поставил условие: пока не вернут деньги, они должны носить хиджаб. Сейчас вербовщиков немало из числа образованных и успешных бизнесменов.

– Как выявляют людей из нетрадиционных течений?

– Это внедрение, создание конспиративных организаций и так далее. При имитации преступной деятельности человек ведет себя как готовый на совершение преступления. Он имитирует реального преступника, на самом деле не являясь им. Это часто выявляет лиц, которые действительно совершают или готовятся совершить преступление. Часто внедрения проходят через знакомых или близких к интересуемому лицу. «Внедренный» становится членом группировки, затем приближенным, и оперативники получают нужную информацию для раскрытия преступления. После выявления радикалов и их задержания идет досудебное расследование. Легко ли доказать экстремистские действия подозреваемых? Проблема – проведение экспертизы, чтобы установить религиозную рознь. Часто заключения экспертов оставляют желать лучшего. В стране не хватает теологов и религиоведов разных школ, поскольку каждое религиозное течение превозносит себя.

– С какими препятствиями сталкивались вы?

– Во время досудебного расследования ущемлялись права моих подзащитных. Самые распространенные нарушения – доступ к адвокату. Правоохранительные органы под любыми предлогами пытаются устранить неугодного защитника и пригласить адвоката, который их устраивает. Сотрудники не дают свиданий с родственниками, вызывают на следственные действия и держат сутками в ИВС, в зданиях ДВД, УВД и не проводят следственных действий. Всеми своими действиями показывают, что, мол, адвокат у тебя плохой. А если бы был сговорчивей, все было бы по-другому. Иногда «включают» карцер в СИЗО. Доказать незаконность помещения в карцер сложно. Также имеют место незаконные прослушки разговоров адвоката и его клиента.

По словам Айман Умаровой, при расследовании дел по экстремизму и терроризму часто необоснованно засекречиваются доказательства.

– Ни самому обвиняемому, ни его адвокату не дают ознакомиться со всеми доказательствами по делу, и суды выносят обвинительный приговор, – говорит адвокат. – Участие самого обвиняемого и его адвоката становится формальным. К примеру, уголовное дело в отношении Сакена Тулбаева, который был осужден за участие и руководство экстремистской организацией и распространение экстремистской литературы. Ни во время следствия, ни в судах первой и апелляционной инстанций нам не дали ознакомиться с материалами, на основании которых его осудили. Листовки, которые являлись вещественными доказательствами, противоречили обвинению. Так как Тулбаев обвинялся в принадлежности к запрещенной организации «Таблиги Джамаат (Джамагат)», которая была признана судом экстремистской. Cодержание странное, не присущее организации «Таблиги Джамагат», так как «таблигатовцы» – приверженцы ханнафитского мазхаба, они занимаются зачастую миссионер­ской деятельностью, работая по принципу «от двери к двери» распространением листовок.

– Опишите картину пребывания осужденных за экстремизм и терроризм в исправительных учреждениях.

– Зеки называют их «намазханами». Если скажу, что в наших учреждениях имеют место пытки, никого не удивлю. Но если и пытают, то это в большинстве случаев никакого отношения не имеет к статье, по которой осужден подозреваемый. Но есть вещи, которые неприемлемы для верующих: когда заставляют снимать штаны во время обыска, дотрагиваются до них, не дают возможности брать с собой Коран. Все эти действия воспринимаются ими как унижение. Кто-то терпит, кто-то сопротивляется. И когда за такое «сопротивление» отправляют в карцер и пишут, что он не подчинился режиму содержания, они молча переносят это и их «устраивает» такое обоснование, Они не хотят, чтобы описали то, что с ними делают.

– Какие методы противодействия терроризму и экстремизму, на ваш взгляд, результативные?

– Методы должны быть разнообразными, это однозначно. Но я против использования только карательных методов. Разумеется, когда совершено преступление, должно быть и наказание. Однако, о будущем нужно заботиться намного раньше, то есть проводить превентивные меры. Считаю, что нужно использовать как основные методы переубеждение и осведомленность. Переубеждение должно быть основано на грамотной подаче веры, а осведомленность – на доверии общества, которое должны завоевать сотрудники правоохранительных органов. Эти методы очень важны, так как социальная память радикальных мусульман призывает к восстановлению халифата. Отсутствие центрального исламского института предрешило неспособность справиться с религиозным конформизмом.

И еще, на мой взгляд, не нужно навязывать всем верующим ответственность за жестокое поведение единоверцев. Не нужно увязывать истинно верующих людей с кровавой стратегией террористов. Подозревая в экстремизме или терроризме всех или почти всех мусульман, мы можем развить межрелигиозную конфронтацию. Террористы выходцы из мусульманских стран, но угрожают они и исламу, и обществу.