Конфискация имуществ баев-полуфеодалов

Содержание:

Декрет «О конфискации байских хозяйств»

В августе 1928 года ЦИК и СНК Казахской АССР приняли декрет «О конфискации байских хозяйств». В результате проведения этого декрета было конфисковано и выселено 696 наиболее крупных баев-полуфеодалов, у которых отобрано 145 тысяч голов скота (в переводе на крупный рогатый скот) Были конфискованы также сельскохозяйственные орудия, постройки, транспортные средства и т. п. Из общего количества конфискованного у баев скота колхозы получили 28 тысяч голов, индивидуальные бедняцкие и маломощные середняцкие хозяйства — более 94 тысяч голов. Колхозам и бедноте были переданы конфискованные у баев-полуфеодалов сельскохозяйственные машины и орудия: 108 плугов, 1 133 бороны, 246 сенокосилок, 161 конные грабли, 34 жнейки, 25 веялок и т. д. 2В результате конфискации имущества баев, выселения их и других мероприятий партии и правительства изменилась классовая структура аула. Если до 1928 года в кочевых и полукочевых аулах середняки составляли не более 30 процентов, то теперь в результате большой работы, проведенной партией и Советским правительством в ауле, особенно после передела пахотных и сенокосных угодий и конфискации скота у баев-полуфеодалов, середняки составляли уже около 76, 3 процента аульного населения, а процент бедноты снизился до 18, 2 3. Крестьяне-середняки стали, таким образом, центральной фигурой в ауле.

Наделение бедняков и значительной части маломощных середняков скотом и другими средствами производства способствовало укреплению в аулах Советской власти и ее политической основы — союза рабочего класса и трудового крестьянства.

Одновременно партия и Советское правительство осуществляли ряд важнейших мероприятий, ускоривших созревание объективных предпосылок социалистического преобразования сельского хозяйства, на основе ленинского кооперативного плана. Среди них чрезвычайно важное значение имело все возрастающее снабжение сельского хозяйства машинами и орудиями, в особенности снабжение новой техникой — тракторами.

Конфискация крупных байских хозяйств; политические и экономические последствия

На­руше­ния прин­ци­па доб­ро­воль­нос­ти и эле­мен­тарной за­кон­ности с са­мого на­чала при­няли пов­се­мест­ный ха­рак­тер. На­ибо­лее ти­пич­ны­ми и расп­рос­тра­нен­ны­ми при­ема­ми при­нуж­де­ния бы­ли:

· ли­шение из­би­ратель­ных прав;

· уг­ро­за вы­селе­ния за пре­делы района про­жива­ния;

· пре­вен­тивный арест, так ска­зать, «вос­пи­татель­ных це­лях».

Край­не тя­желы­ми пос­ледс­тви­ями обер­ну­лось так на­зыва­емое рас­ку­лачи­вание — ме­роп­ри­ятия по лик­ви­дации ку­лачест­ва и бай­ства как клас­са. Из­люблен­ным средс­твом на­ибо­лее рьяных «кол­лекти­виза­торов» бы­ло огуль­ное за­чис­ле­ние ко­леб­лю­щих­ся в так на­зыва­емые под­ку­лач­ни­ки. В их раз­ряд бы­ли от­не­сены ты­сячи за­житоч­ных и се­ред­няцких хо­зяй­ств. Дос­та­точ­но бы­ло иметь, ска­жем, дом под же­лез­ной кры­шей или две ло­шади, что­бы по­пасть в раз­ряд ку­лаков.

27 ав­густа 1928 г. был при­нят дек­рет ЦИК и СНК Ка­захс­та­на «О кон­фиска­ции и вы­селе­нии круп­ней­ших бай­ских хо­зяй­ств и по­луфе­ода­лов», по ко­торо­му раз­ре­шалось кон­фиско­вывать бай­ские хо­зяй­ства, а их вла­дель­цев вы­сылать. 30 ав­густа бы­ла при­нята «Инс­трук­ция по при­мене­нию пос­та­нов­ле­ния ЦИК и СНК КАССР о кон­фиска­ции бай­ских хо­зяй­ств», в ней от­ме­чалось, что под­ле­жат кон­фиска­ции и вы­селе­нию баи, име­ющие в пе­рево­де на круп­ный ро­гатый скот в ко­чевых районах свы­ше 400 го­лов, в по­луко­чевых районах свы­ше 300 го­лов ско­та, ко­торые яв­ля­ют­ся со­ци­аль­но-опас­ны­ми. Ли­ца, име­ющие ко­личест­во ско­та в пе­рево­де на круп­ный ро­гатый хо­тя, и мень­ше ука­зан­ной вы­ше нор­мы, но приз­нанные мест­ной властью со­ци­аль­но-опас­ны­ми. Ли­ца, при­над­ле­жащие ра­нее по сво­ему по­ложе­нию к при­виле­гиро­ван­ным груп­пам, при­чем эти ли­ца под­ле­жат вы­селе­нию вне за­виси­мос­ти от их иму­щест­вен­но­го по­ложе­ния. 17 ок­тября 1928 г. бы­ло при­нято пос­та­нов­ле­ние ЦИК и СНК КАССР «Об уго­лов­ной от­ветс­твен­ности за про­тиво­дей­ствие кон­фиска­ции и вы­селе­нию по­луфе­одаль­но­го круп­ней­ше­го бай­ства». Кон­фиска­ция ба­ев-по­луфе­ода­лов бы­ла осу­щест­вле­на пов­се­мест­но с на­руше­ни­ями дей­ство­вав­ших за­конов. От­бор кон­фиску­емых хо­зяй­ств про­из­во­дил­ся как по иму­щест­вен­ным кри­тери­ям, так и в боль­шей сте­пени по по­лити­чес­кой бла­гона­деж­ности. Ор­га­нами ОГ­ПУ:

· со­ци­аль­но опас­ны­ми бы­ли приз­на­ны 82,9% бай­ских хо­зяй­ств;

· враж­дебным от­но­шени­ем к Со­ветс­кой влас­ти приз­на­ны- 91%;

· ней­траль­ным и ло­яль­ным ха­рак­те­ризо­вались лишь 3%;

· гла­вами ро­довых груп­пи­ровок объяв­ле­ны 34,2%.

К кон­фиска­ции и вы­селе­нию, по су­щест­ву фи­зичес­ко­му вы­мира­нию, бы­ли при­гово­рены на­ибо­лее опыт­ные, гра­мот­ные лю­ди. К ба­ям от­но­сили и се­ред­ня­ков. Бы­ла соз­да­на Цент­раль­ная ко­мис­сия по кон­фиска­ции бай­ских хо­зяй­ств и лик­ви­дации бай­ства как клас­са, ее возг­ла­вил Е. Ер­на­заров. Бы­ло вы­селе­но 657 круп­ных ба­ев. В 1928–1929 гг. бы­ло экс­проп­ри­иро­вано 1027 бай­ских хо­зяй­ств, кон­фиско­вано 145 тыс. го­лов ско­та (в пе­рево­де на круп­ный), а так­же сель­ско­хозяй­ствен­ные ору­дия, ко­торые пе­реда­ны в кол­хо­зы. 7 но­яб­ря 1929 г. к две­над­ца­той го­дов­щи­не Ок­тябрь­ской ре­волю­ции в га­зете «Прав­да» по­яви­лась статья И. В. Ста­лина с весь­ма сим­во­личес­ким наз­ва­ни­ем «Год ве­лико­го пе­рело­ма». В 1929 г. — в рес­публи­ке прив­ле­кались к от­ветс­твен­ности 56 498 крестьян, из них бо­лее 34 тыс. бы­ли осуж­де­ны. В 1931 г. — арес­ту и вы­селе­нию бы­ло под­верг­ну­то 5 500 се­мей.

Кол­лекти­виза­ция и осе­дание ко­чево­го на­селе­ния на зем­ле бы­ли вза­имос­вя­заны, по­это­му Ста­лин ре­шитель­но нас­та­ивал на окон­ча­тель­ном уст­ра­нении ко­чевой эко­номи­ки. Для ка­захов на­силь­ствен­ное осе­дание ско­тово­дов-ко­чев­ни­ков и по­луко­чев­ни­ков ста­ло тра­гичес­ким. В 1930 г. бы­ло пе­реве­дено на осед­лость 87136 хо­зяй­ств, в 1933 г. — 242208. Сам ме­ханизм осе­дания по­нимал­ся весь­ма уп­ро­щен­но: стя­гива­лись сот­ни хо­зяй­ств в од­но мес­то, а за­тем ор­га­низо­выва­лись ста­ци­онар­ные по­сел­ки по ти­пу де­ревень. Все это соп­ро­вож­да­лось на­силь­ствен­ной кол­лекти­виза­ци­ей, то есть осев­ших ко­чев­ни­ков и по­луко­чев­ни­ков сра­зу стоп­ро­цент­но оформ­ля­ли в кол­хо­зы. При этом соз­да­вались кол­хо­зы-ги­ган­ты, объеди­няв­шие сот­ни хо­зяй­ств в ра­ди­усе до 200 и бо­лее ки­ломет­ров. Кол­хозные фер­мы, в ко­торые сго­нял­ся обоб­щенный скот, час­то предс­тав­ля­ли со­бой участ­ки сте­пи, ого­рожен­ные ар­ка­нами, в ко­торых жи­вот­ные ста­ли по­гибать.

С 1929 по 1933 гг. — трой­кой ОГ­ПУ по Ка­захс­та­ну (Объеди­нен­ное Го­сударс­твен­ное По­лити­чес­кое уп­равле­ние, Пред­се­датель Вол­ленберг), расс­мот­ре­но 9805 дел и при­нято ре­шение в от­но­шении 22 933 лиц, из них 3386 че­ловек — расс­тре­лу; 13 151 че­ловек — зак­лю­чению в конц­ла­геря на срок от 3 до 10 лет. За 1933 г. ор­га­ны ОГ­ПУ Ка­захс­та­на арес­то­вали свы­ше 21 тыс. чел. Про­токо­лы трой­ки расс­мат­ри­вались на зак­ры­том за­седа­нии Казк­рай­ко­ма пар­тии и под­пи­сыва­лись од­ним из сек­ре­тарей: Ф. Го­лоще­киным, И. Ку­рамы­совым, а с 9 мар­та 1930 г. — предс­та­вите­лем Казк­рай­ко­ма ВКП (б) Г. Ро­шаль. Под­верга­лись реп­ресси­ям це­лые семьи и ро­ды. 13 мая 1930 г. по хо­датай­ству Ка­захс­ко­го уп­равле­ния ла­геря­ми осо­бого наз­на­чения ОГ­ПУ пра­витель­ством рес­публи­ки бы­ло от­ве­дено в Ак­мо­линс­ком, Ка­раган­динс­ком ок­ру­гах для ор­га­низа­ции но­вых ла­герей 110000 га зе­мель­но­го мас­си­ва в бесс­роч­ное и без­возмезд­ное поль­зо­вание.

В сель­ском хо­зяй­стве рез­ко упа­ла уро­жай­ность в ре­зуль­та­те от­чужде­ния крестьяни­на от зем­ли. Нас­то­ящая ка­таст­ро­фа раз­ра­зилась и в жи­вот­но­водс­тве. На­кану­не кол­лекти­виза­ции в Ка­захс­та­не бы­ло 40,5 млн го­лов ско­та, а на 1 ян­ва­ря 1933 г. ос­та­лось все­го око­ло 4,5 млн го­лов. В ко­неч­ном ито­ге все эти ме­роп­ри­ятия при­вели к тра­гедии — го­лоду 1930–1932 гг.

Дата добавления: 2015-08-30 ; просмотров: 1017 . Нарушение авторских прав

Коллективизация в Казахстане. Экспроприация имущества у населения 27 августа 1928 г. был принят декрет «О конфискации имущества крупных баев- полу феодалов» — презентация

Презентация была опубликована 4 года назад пользователемАнтонина Момотова

Похожие презентации

Презентация на тему: » Коллективизация в Казахстане. Экспроприация имущества у населения 27 августа 1928 г. был принят декрет «О конфискации имущества крупных баев- полу феодалов»» — Транскрипт:

1 Коллективизация в Казахстане

2 Экспроприация имущества у населения 27 августа 1928 г. был принят декрет «О конфискации имущества крупных баев- полу феодалов»

3 В деревни и аулы было направлено 4812 уполномоченных с самыми широкими правами и суровыми инструкциями, не стеснявшихся в средствах и формах действий при выполнении задания партии по коллективизациии края. Согласно документам, экспроприации было подвергнуто более 700 хозяйств, около голов крупного рогатого скота. Однако на деле эта цифра была в несколько раз выше. Конфискации подвергались не только кулаки, но и середняки, замеченные в нелояльности к власти.

4 Мероприятия по ликвидации кулацких хозяйств n n К концу 1927 г. имущие слои составляли 3-5% от общей массы крестьян, а раскулачиванию подверглось свыше 15% хозяйств. n n В январе 1930 г. в газете «Правда» прозвучал призыв «Объявить войну не на жизнь, а на смерть кулаку и свести его с лица земли!»

5 Принято постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизациии».

6 Конфискация инвентаря, жилья, семян, скота Конфискация производственных построек Выселение За гг. было выселено из Казахстана 6800 чел., а в Казахстан переселено раскулаченных из других регионов СССР.

7 Таким образом, государство делало ставку на ограничение количества, а затем и полную ликвидацию богатых и зажиточных хозяйств. Подобные меры основательно подорвали экономику страны.

8 Перевод казахов-кочевников на оседлый образ жизни Седентаризация — оседлость Сталин решительно настаивал на устранении кочевой экономики

9 n В августе 1931 г. руководство Казкрайкома дало указание местным парткомам о форсированной коллективизации и казахских крестьян и переводе их на оседлый образ жизни. n К 1938 г. в основном завершился процесс оседания казахов.

10 n Численность раз. n Численность овец сократилась в 17 раз, КРС – в 6,5 раз, лошадей – в 8 раз, верблюдов – в 20 раз. n Такая непродуманная установка спровоцировала массовый забой скота и откочёвки. n Всё это привело к катастрофическому сокращению поголовья скота.

11 Голод в гг. в Казахстане и его последствия n В зиму 1929 – 1930 гг. степи сковал ледяным панцирем джут. Уже весной 1931 г. в Алма-Ату стали поступать сведения о голоде, но власти игнорировали эту информацию и продолжали выжимать поставки хлеба даже с животноводческих хозяйств. n Это привело к массовым откочёвкам в соседние регионы.

12 n n В итоге в гг. умерли от голода, холода и болезней около 1 млн. 700 тыс. казахов и около казахстанцев других национальностей, всего 2 млн., что составляло на тот период 1/3 часть всего населения Казахстана. n n Другая треть откочевала из родных мест.

13 n n Казахская интеллигенция пыталась доказать, что к Степи больше подходит кочевой тип хозяйства и навязанные преобразования могут привести к трагедии народа. n n О бедственном положении казахов Сталину сообщал председатель Совнаркома Исаев, он предлагал сместить Голощёкина. n n Зам. Председателя Совнаркома РСФСР Т.Рыскулов в своём письме Сталину (1932 г.) также указывал на бедственное положение казахского населения. Он предлагал конкретные меры: вернуть казахам скот в частную собственность. n n Видные деятели культуры написали «письмо пяти», в котором описали искривления генеральной линии партии по проведению коллективизациии со стороны Голощёкина.

14 n Но власть Голощёкина усиливалась, и в своих выступлениях и докладах он «разоблачал» тех, кто имел иную точку зрения. n В середине 1930-х гг. Исаев, Ходжанов, Мендешев, Досмухамедов подверглись репрессиям. n Первыми жертвами произвола и беззакония стали казахские литераторы и общественные деятели: А.Байтурсынов, А. Букейханов, М.Жумабаев, М. Дулатов, Т. Рыскулов, Ж. Аймаутов. Голощёкин Ф.И. В 1933 г. Голощёкина сняли с должности и вместо него был назначен Л.И.Мирзоян

15 Последствия коллективизациии Насильственная коллективизациия сельского хозяйства (по сути геноцид казахского народа) Голод. Погибло 2 млн. чел. Упадок сельского хозяйства. Уничтожение частника. Восстания крестьян. Массовая откочёвка населения – 1,5 млн. чел.

16 Компания по коллективизациии обернулась для населения жестоким террором, осуществлялась административно-командными мерами, без учёта местных условий и традиций, без продуманной предварительной подготовки.

17 Таким образом насильственная коллективизациия, проведённая в сжатые сроки, при ожесточённом сопротивлении крестьян, имела существенные последствия для дальнейшего развития страны и советского общества:

18 1) Произошло падение уровня сельскохозяйственного производства.

19 2) Перекачивание средств из сельского хозяйства в промышленность закрепило техническую отсталость села и не позволило перейти от экстенсивных форм хозяйствования к интенсивным.

20 3) Ухудшились условия жизни по сравнению с периодом НЭПа, что привело к массовому голоду гг.

21 4) Государство получило возможность бесконтрольно распоряжаться поставками продукции, тем самым фактически была восстановлена продразвёрстка.

22 5) Крестьянин перестал существовать как собственник и превратился в наёмного сельхозрабочего.

23 6) Экономическая заинтересованность была заменена внеэкономическим принуждением, что увеличило случаи воровства и хищений колхозного имущества.

Постановление Верховного Совета от 07.12.1992 года * «О ВЫВОДАХ и ПРЕДЛОЖЕНИЯХ КОМИССИИ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН ПО ИЗУЧЕНИЮ ПОСТАНОВЛЕНИЙ КАЗЦИК и СНК КАССР ОТ 27 АВГУСТА 1928 ГОДА «О КОНФИСКАЦИИ БАЙСКИХ ХОЗЯЙСТВ», ОТ 13 СЕНТЯБРЯ 1928 ГОДА «Об УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОНФИСКАЦИИ и ВЫСЕЛЕНИЮ КРУПНЕЙШЕГО и ПОЛУФЕОДАЛЬНОГО БАЙСТВА» и ОТ 19 ФЕВРАЛЯ 1930 ГОДА «О МЕРОПРИЯТИЯХ ПО УКРЕПЛЕНИЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПЕРЕУСТРОЙСТВА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА в РАЙОНАХ СПЛОШНОЙ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ и ПО БОРЬБЕ С КУЛАЧЕСТВОМ и БАЙСТВОМ»

Архив

Постановление

Президиума Верховного Совета

Республики Казахстан

от 7 декабря 1992 года

О ВЫВОДАХ и ПРЕДЛОЖЕНИЯХ КОМИССИИ ПРЕЗИДИУМА

ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН ПО

ИЗУЧЕНИЮ ПОСТАНОВЛЕНИЙ КАЗЦИК и СНК КАССР ОТ

27 АВГУСТА 1928 ГОДА «О КОНФИСКАЦИИ БАЙСКИХ ХОЗЯЙСТВ»,

ОТ 13 СЕНТЯБРЯ 1928 ГОДА «ОБ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

ЗА ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОНФИСКАЦИИ и ВЫСЕЛЕНИЮ КРУПНЕЙШЕГО

И ПОЛУФЕОДАЛЬНОГО БАЙСТВА» и ОТ 19 ФЕВРАЛЯ 1930 ГОДА

«О МЕРОПРИЯТИЯХ ПО УКРЕПЛЕНИЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО

ПЕРЕУСТРОЙСТВА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА в РАЙОНАХ СПЛОШНОЙ

КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ и ПО БОРЬБЕ С КУЛАЧЕСТВОМ и БАЙСТВОМ»

Рассмотрев материалы Комиссии, заслушав и обсудив сообщение ее председателя — директора Института истории и этнологии имени Ч. Ч. Валиханова Национальной академии наук Республики Казахстан, академика, народного депутата Республики Казахстан тов. Козыбаева М. К., Президиум Верховного Совета Республики Казахстан постановляет:

1. Согласиться в основном с выводами и предложениями Комиссии по окончательной оценке обстоятельств, связанных с принятием и исполнением вышеуказанных решений КазЦИК и СНК КАССР, приведших к большим жертвам и массовым политическим репрессиям людей. в связи с тем, что вопросы реабилитации незаконно осужденных граждан и лиц, пострадавших от незаконных репрессий, включены в проект Закона Республики Казахстан «О реабилитации жертв массовых политических репрессий», рекомендовать Комиссии исключить из заключительной записки предложения о необходимости принятия Постановления Президиума Верховного Совета Республики Казахстан и Указа Президента Республики Казахстан о реабилитации незаконно осужденных граждан и лиц, пострадавших от незаконных репрессий вследствие постановлений КазЦИК и СНК КАССР.

2. Выводы и предложения Комиссии опубликовать в республиканской печати.

3. Поручить Комиссии представить материалы по изучению вышеуказанных постановлений Каз и СНК КАССР в Кабинет Министров Республики Казахстан для рассмотрения и издания их на казахском и русском языках отдельным сборником под общей редакцией председателя Комиссии академика Козыбаева М.К.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

КОМИССИИ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

ПО ИЗУЧЕНИЮ ПОСТАНОВЛЕНИЙ КАЗЦИК и СНК КАССР ОТ

27 АВГУСТА 1928 ГОДА «О КОНФИСКАЦИИ БАЙСКИХ ХОЗЯЙСТВ»,

ОТ 13 СЕНТЯБРЯ 1928 ГОДА «ОБ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

ЗА ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОНФИСКАЦИИ и ВЫСЕЛЕНИЮ КРУПНЕЙШЕГО

И ПОЛУФЕОДАЛЬНОГО БАЙСТВА» и ОТ 19 ФЕВРАЛЯ 1930 ГОДА

«О МЕРОПРИЯТИЯХ ПО УКРЕПЛЕНИЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО

ПЕРЕУСТРОЙСТВА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА в РАЙОНАХ СПЛОШНОЙ

КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ и ПО БОРЬБЕ С КУЛАЧЕСТВОМ и БАЙСТВОМ»

Комиссия Президиума Верховного Совета Республики Казахстан, изучив документальные материалы республиканских и ведомственных архивов, статистические источники, периодическую печать, свидетельства очевидцев, составила настоящее заключение:

В ужасающем реестре трагедий, потрясших XX век, наряду с такими преступлениями против человечества, как большевитские антикрестьянские репрессии, — украинский «голодомор», «сталинские депортации народов, маоистская «культурная революция», полполтовщина, всегда будут помниться и уничтожительные акции в отношении многострадального народа Казахстана.

Пройдут годы, сменятся поколения, но историческая память будет вновь и вновь возвращать нас к той страшной трагедии, когда по воле преступного режима сотни и сотни тысяч жизней наших соотечественников утратили смысл и цену.

Казахстан стал гигантским полигоном для проведения беспрецедентного социального эксперимента. Здесь была предпринята преступная попытка реализации ортодоксального марксистского постулата о «Возможности перехода отсталых народов к социализму, минуя капитализм», что закончилось разрушением традиционных систем жизнеобеспеченности этносов Казахстана и, в конечном счете, привело к беспрецедентной в истории катастрофе.

Масштабы трагедии были столь чудовищны, что мы с полной моральной ответственностью можем обозначить ее как проявление политики геноцида. Такая констатация вытекает из строгих норм международного права, зафиксированных в Международной конвенции «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него».

К сожалению, наше общественное сознание еще не до конца прониклось пониманием глубинной природы разыгравшейся трагедии, ассоциируя ее лишь со страшным голодом 1932 — 33 года и силовой коллективизацией. Между тем, ее предпосылки зарождались с самого начала существования режима.

Пролог разворачивавшейся драмы был связан с 20-и годами, когда система нанесла первый удар по традиционной структуре казахского этноса.

Так, обвально разрушительными последствиями обернулась «ударная» компания по ликвидации хозяйств так называемых баев — полуфеодалов, переросшая вскоре в массовые антикрестьянские репрессии, проводившиеся в рамках государственного курса на ликвидацию «кулачества как класса». Идея экспроприации эксплуататорских хозяйств проистекала из самой природы государства с его приматом классовых интересов. Поэтому с самого начала установление диктатуры пролетариата в Казахстане мотивы классовой борьбы постоянно вынашивались в умах проводников политики новой власти. По воспоминаниям первого председателя Кирвоенревкома С. Пестковского, еще весной 1919 г. Ленин, отвечая на вопрос казахстанцев — делегатов VIII съезда РКП (б), каким образом можно подорвать экономическую силу баев в ауле, прямо напутствовал: «Очевидно, вам придется раньше или позже поставить вопрос о перераспределении скота».

В ноябре 1927 г. 6-я казахстанская партконференция обсуждала вопрос об экспроприации баев, посчитав возможным «допустить изъятие у крупных баев части скота и инвентаря», что должно привести к «осереднячиванию аула и развитию его производительных сил и еще большему закреплению союза пролетариата с трудящимися массами и аула».

В декабре 1927 г. была образована комиссия для разработки проекта закона о конфискации хозяйств крупных баев. После рассмотрения и уточнения на бюро Казрайкома, он был одобрен ЦК ВКП (б) и ВЦИК. 15 августа 1928 г. Крайком создал комиссию для непосредственного руководства компанией.

27 августа на заседании ЦИК и СНК республики постановление «О конфискации байских хозяйств» было принято. Были назначены уполномоченные по проведению конфискации в округах республики. Непосредственно в аулы направили свыше тысячи уполномоченных. Кроме того, в комиссиях содействия работало 4700 человек.

Согласно документальным материалам об итогах кампании, фактически конфискации было подвергнуто 696 хозяйств, из них 619 были высланы за пределы округа проживания. У них было экспроприировано 145 тыс. голов скота (в переводе на крупный). Около 114 тысяч голов скота перераспределялось между колхозами (29 тыс. или 26 процентов) и бедняцко — батрацкими хозяйствами (85 тыс. голов или 74 процента). Кроме скота было экспроприировано 633 юрты, 475 домов, 44 амбара, 534 другие надворные постройки, 108 плугов, 113 борон, 248 сенокосилок, 1367 бричек и т.д.

Анализ опубликованных статистических материалов показывает, что конфискованного и «поровну» перераспределенного скота далеко не всегда хватало, чтобы подтянуть бедняцко — батрацкие хозяйства до приемлемых, с точки зрения задач нормального ведения хозяйства, размеров. Получив лишь несколько единиц скота, эти хозяйства не могли включиться в общину, и им ничего не оставалось делать, как вернуться к своему прежнему социальному статусу, продав или зарезав полученный скот.

Вместе с тем, ликвидация байских и зажиточных хозяйств, выполнявших вполне определенную функциональную роль в наработанной системе воспроизводственных связей, вызывала нарастание хаотических процессов в традиционной структуре хозяйства, вела к ее деформации. Таким образом, конфискация скота у баев обернулась не консолидацией середнячества в ауле и ростом благосостояния, а, напротив, — нараставшей паупериляцией населения нищавших аулов и разрушением хозяйства. Это и был реальный итог силовой кампании по конфискации.

Сильнейший удар по крестьянству нанесли кампания по заготовке сельхозпродукции и силовая политика.

По методам проведения хлебозаготовительные кампании вылились в форму прямых экспроприаций. Для прикрытия откровенно неправового характера предпринимаемых акций власти распространили действие статьи 107 УК РСФСР, определив уголовное наказание за «Злостное повышение цен на товары, сокрытие или невыпуск таковых на рынок», и ст. 61 УК РСФСР, предполагавшей уголовную ответственность «За отказ от выполнения повинностей, имеющих общегосударственное значение».

Информационные сводки орготдела ВЦИКа фиксировали настроения полного разочарования крестьянства политикой власти. На многочисленных сходках крестьяне откровенно заявляли: «Не нужно развивать сельское хозяйство, иначе правительство задавит налогом», «Советская власть установила крепостное право», «Середняка разоряют, представляя за его счет льготы лодырям — беднякам», «Советская власть зажала крестьян хуже, чем при старой власти. Такой власти помогать не надо» и т.п.

Сильнейший административный террор был развязан в ходе заготовительных кампаний в казахском ауле. Здесь кампания по заготовкам скота с самого начала приняла характер чрезвычайной акции времен «военного коммунизма», хотя даже в тот трудный период казахское хозяйство не знало ничего подобного. Размеры заготовок определялись плановыми заданиями, но те, как оказалось, имели в своей расчетной основе фальсифицированные данные о количестве у населения скота. в результате на районы стали спускаться задания, намного превышающие реальную численность имевшегося в наличии скота. в этой связи характерен пример Балхашского района, располагавшего стадом в 183 тысячи голов скота, но получившего разверстку почти на 300 тысяч единиц.

Под прикрытием государственных интересов творились беззакония и при заготовках в ауле других видов сельскохозяйственной продукции. так, в целях «ударного» проведения заготовки шерсти в ряде мест заставляли стричь овец в середине суровой зимы, что не могло не привести к массовому падежу скота. Обязательные хлебозаготовки, вопреки всякой логике, распространялись и на несеющие хозяйства сугубо животноводческих районов. Страшась быть обвиненным в саботаже, их население было вынуждено обменивать свой скот на хлеб и сдавать последний в счет заготовок. Вследствие этого норма потребления начинала тяготеть к минимуму, предвещая близкий голод.

В ходе заготовительных кампаний в Казахстане были проведены масштабные антикрестьянские репрессии. По выявленным архивным данным, удалось установить: в этот период к административно — уголовной ответственности было привлечено 56498 жителей села, из них 34121 был осужден. На закрытом заседании бюро Казкрайкома (ВКП)(б) в начале января 1930 г. Голощекин дал информацию, что в ходе заготовок с 1 октября 1928 г. по 1 декабря 1929 г. по судебной линии было приговорено к расстрелу 125 человек, а по линии ГРУ за этот же период расстреляно 152.

Кроме того, следует иметь в виду, что в процессе заготовок практически уже осуществлялось «раскулачивание».

В поисках средств для индивидуализации государство в конце 20-х годов ужесточило налоговый режим. Тяжелый налоговый пресс давил на аул и деревню Казахстана. в 1927 — 1928 гг. 4 процента зажиточных и кулацких хозяйств были вынуждены заплатить 33 процента всей суммы начисленного на крестьянские хозяйства сельхозналога, а 0,6 процента крупных скотоводческих хозяйств уплатили 25 процентов всей суммы начисленного по скотоводческим районам налога.

В следующем, 1928 / 29 окладном году по сравнению с 1927 / 28 г. тяжесть налогообложения возросла на 98,8 процента, хотя налоговая база возросла несущественно.

Кроме того, вводилось индивидуальное налогообложение для хозяйств, выделяющихся в общей крестьянской массе своими доходами и их «нетрудовым характером». Но многие хозяйства подпали под эту форму налогообложения в силу опять — таки произвола властей: потому что имели две коровы, сепаратор или железную крышу или же были известны антисоветским «ворчанием».

Если в 1927 / 28 г. 9,6 процента зажиточно — кулацких хозяйства внесли 57,3 процента общей суммы сельхозналога, то в 1928 / 29 г. — уже 76,2 процента. Под воздействием резко возраставшей нормы налогообложения значительная часть хозяйств, используя терминологию тех лет, «самораскулачивалась», или, попросту говоря, раскрестьянивалась, уходя в город или меняя источники дохода и формы деятельности. Что касается скотоводческих хозяйств, то они откочевывали целыми общинами за рубежи республики и даже страны. Таким образом, чрезвычайщина во время заготовок и силовая налоговая политика значительно усугубили положение сельского населения Казахстана, создавая новые предпосылки для приближающейся катастрофы.

Сильнейший удар нанесла по казахскому хозяйству волюнтаристско — силовая политика по переводу скотоводов — кочевников и полукочневников на так называемую оседлось.

Идеология оседания тесно увязывалась с полной трансформацией хозяйственных форм. Иначе говоря, пути прогресса казахского крестьянства виделись исключительно в административно направляемой «эволюции» скотоводческого хозяйства в земледельческое или стационарно животноводческое.

Между тем государству, опирающемуся на неразвитые, фактически доиндустриальные (т.е. природообусловленные) производительные силы, радикальное решение проблемы традиционно аграрного фундаментализма было, конечно же, не под силу. Поэтому, не случано, все, что оно «сумело» сделать, так это искорежить и деформировать сформировавшиеся в ходе длительной социокультурной эволюции хозяйственные структуры и продлить некий уродливый гибрид под назначением «социалистическое отгонно — пастбищное животноводство».

Принципиально важно было и то, что в тех условиях кочевое скотоводство сохраняло свою экологическую рациональность, ибо являлось именно тем типом хозяйственно — культурной деятельности, который на том доиндустриальном уровне развития производительных сил единственно только и мог интегрироваться, вписаться в аридную среду, каковой, собственно, представлялась территория Казахстана. Только через кочевой способ производства представлялось возможным хозяйственно освоить гигантские пустынные и полупустынные ландшафты.

Наряду с этим необходимо особо подчеркнуть, что в то время кочевое хозяйство еще не исчерпало свой экономический потенциал, оставаясь во многом экономически целесообразной системой. Это очевидно, ибо в пределах фактора аридности способность гармонично «влиться» в среду обитания одновременно означала и возможность ее экономически продуктивного освоения.

Однако все эти моменты в одних случаях воспринимались не более как досадные мелочи, которые можно попросту не замечать, а в других — выдавались за злобный имидж, выдуманный некоей националистической оппозицией или «великодержавными шовинистами от науки». Не случайно, ученые, практики и общественные деятели, которых отличало альтернативное понимание проблемы оседания (М.Г. Сириус, С.П. Швецов, А. Букейханов, К.А. Гувелев, А. Диниг, С. Садвакасов и многие другие), подверглись жесточайшей обструкции, в последствии и репрессиям.

Кампания по оседанию по времени была синхронизирована с развертыванием индустриализации. и это не случайно, поскольку, как показывают документы, посредством политики оседания государство решало чисто улитарные цели (т.е. стремление «перевести казахский народ на рельсы социального прогресса» было отнюдь не главным мотивом): решение зерновой проблемы, а через нее обеспечение накоплений для индустриализационного прогресса.

Не успев выйти из состояния прострации, вызванного непрерывающейся чередой силовых акций, аул и деревня Казахстана были тут же втянуты в молох еще более стремительной и нажимной коллективизации.

Если в 1928 г. в Казахстане было коллективизировано 2 процента всех хозяйств, то уже к осени 1931 г. в республике насчитывалось 78 районов (из 122), где обобществлению было подвергнуто от 70 до 100 процентов хозяйств.

Причиной «колхозного взрыва» в крае послужила отнюдь не крестьянская инициатива, как это пытались представить органы официальной пропаганды. Здесь прямо сказывались методы откровенного давления. Нарушения принципа добровольности и элементарной законности вообще с самого начала приняли повсеместный характер. Сплошь и рядом во время проведения сельских сходов вместо обращения: (Кто хочет вступить в колхоз?», звучал зловещий вопрос: «Кто против коллективизации?». в тех случаях, когда крестьянство не проявляло «доброй воли» и не спешило избавляться от «буржуазной частной собственности, к нему применяли иные «воспитательные» меры. Так, источники сообщают о таких фактах, как имитация расстрелов (когда по нескольку раз умышленно стреляли выше головы, якобы приговоренного к расстрелу, что, естественно, доводило жертву до потери рассудка), раздевание на морозе и вождение под конвоем по снегу через всю деревню, «купание» в ледяной проруби и т.д. Распространенными являлись и такие приемы принуждения, как лишение избирательных прав, угрозы выселения за пределы района проживания или превентивный арест.

Сильнейший нажим оказывался на казахский аул. Директивные органы требовали «стимулировать коллективизацию животноводческих хозяйств в таких же темпах, как по зерновому хозяйству».

В начале марта и апреля 1930 г. были опубликованы сталинские статьи «Головокружение от успехов» и «Ответ товарищам колхозникам». Оба документа долгое время рассматривались в историографии как этапные в нормализации колхозного движения. Между тем источники обнаруживают, что в Казахстане (да и по стране в целом) и после того, как прозвучал «глас вождя», все оставалось по-прежнему: административно — бюрократический террор продолжал раскручиваться. Причем, как и раньше, он санкционировался самыми высокими инстанциями республики и, следовательно, не мог объясняться ссылками на непонимание или «искривление партийной линии на местах». в постановлении Казкрайкома, принятых в течение мая — августа 1931 г., без какой-либо двусмысленности перед животноводческими районами ставилась задача «выйти на линию более высоких темпов коллективизации».

При этом в животноводческих колхозах мера обобществления перешагнула всякие допустимые пределы. в решениях одного из пленумов Казкрайкома черным по белому было записано: «В животноводческих и животноводческо — земледельческих районах основное внимание должно быть направлено на полное обобществление в сельскохозяйственных артелях всего товарно — продуктивного стада». в результате, к февралю 1932 г. в Казахстане 87 процентов хозяйств колхозников и 51,8 процента единоличников полностью лишились своего скота.

Обобществленный скот собирался на колхозно — товарных фермах. Но здесь надо иметь в виду то, что по настоянию Казкрайкома в ходе коллективизации ставка делалась на создание крупных животноводческих колхозов. А это понималось, как механическое объединение нескольких сотен хозяйств в радиусе до 200 и более километров в единый колхоз — гигант. Например, на юге республики в Курдайском районе существовало немало сельхозартелей, объединявших 600 — 800 хозяйств, в Таласском районе в так называемые городки сгонялись до 300 — 400 хозяйств.

Скот в таких уродливых образованиях (где, естественно, не могло быть и речи о какой-то организации производства, учете труда и пр.), скапливался на колхозно — товарных фермах (участок степи, огороженный арканом). Разумеется, в таких условиях трудно было и думать о соблюдении основного экосистемного принципа кочевого способа производства — точной (симметричной) соотнесенности численности скота и природных водно — кормовых ресурсов.

Расплата за абсурдные решения не заставила себя долго ждать. Собранный в огромнейших концентрациях на колхозно — товарных фермах скот попросту погибал, не имея возможности прокормиться. Аул и деревня Казахстана отреагировала на перегибы и извращения повсеместным упадком сельскохозяйственного производства.

В течение первой пятилетки (1928 — 1932 гг.) удельный вес Казахстана в общесоюзном производстве товарного зерна уменьшился примерно с 9 до 3 процентов. Хотя посевные площади под зерновыми культурами возросли с 1928 по 1940 гг. почти в 1,5 раза, их валовый сбор не только не увеличился, то, наоборот, сократился примерно в 1,5 раза, урожайность за те же годы упала с 9,2 ц / га до 4,3. Начинало сказываться безразличие, порожденное отчуждением крестьянина от земли и предотвращением его в наемного исполнителя воли начальства.

Беспрецедентный урон понесло животноводство. Динамика случившейся здесь катастрофы выглядела следующим образом. в 1928 г. в республике насчитывалось 6509 тыс. голов крупного рогатого скота, а в 1932 г. всего 945 тыс. Даже накануне войны, в 1941 г., доколхозный уровень не был восстановлен (3335 тыс. голов). Еще больше поражают цифры по мелкому скоту: из 18566 тыс. овец в 1932 г. осталось только 1386 тыс. (перед самой войной численность стада едва приблизилась к 8 млн. голов) Из конского поголовья, определявшегося на 1928 г. в размере 3516 тыс., фактически выбыло 3200 тыс. (в 1941 г. — 885 тыс. голов). Практически перестала существовать такая традиционная для края отрасль, как верблюдоводство: к 1935 г. осталось всего 63 тыс. верблюдов, тогда как в 1928 г. их насчитывалось 1042 тыс. голов.

Чрезвычайный характер коллективизации с собой силой проявляется в тех мерах, которые разворачивались в рамках реализации государственного курса на ликвидацию кулачества и байства. в директивах, доведенных до местных органов, указывалось, что удельный вес ликвидируемых кулацких дворов по отношению к общей массе хозяйств не должен превышать 3 — 5 процентов. Но во многих районах подобного количества кулаков никак не набиралось. Поэтому численность раскулаченных почти всегда и везде «подтягивалась» до самого верхнего предела. А нередко план «по валу» выполнялся настолько усердно, что фактически превышал в два, а то и в три раза субъективно установленный контингент.

Подобные «достижения» имели место очень простое объяснение: наряду с сугубо эксплуататорскими элементами раскулачивались (а точнее было бы сказать, «раскрестьянивались») зажиточные и середняцкие хозяйства. Основной индикатор частнокапиталистического уклада — использование наемного труда и ориентация на создание прибавочной стоимости — растворился в обилии надуманных признаков, выражавших скорее производственную мощность того или иного хозяйства, чем его действительную социально — экономическую природу.

К сожалению, масштабы раскулачивания в Казахстане пока не поддаются абсолютно точной оценке, так как достоверность выявленных материалов еще не вызывает удовлетворения. Здесь, в частности, необходим анализ ранее закрытых материалов, отложившихся в архивах КГБ и МВД бывшего СССР. Тем не менее известно, что только в 1930 — 1931 гг. численность крестьян в Казахстане, отправленных в «кулацкую ссылку», достигла по далеко не полным данным 6765 человек.

Но крестьянские хозяйства раскулачивались, и их хозяева высылались в «кулацкую ссылку» и в пределах республики. Кроме того, следует иметь в виду, что фактически антикрестьянские репрессии осуществлялись в ходе конфискации скота, хлебозаготовок, налогового обслуживания, заготовок сельхозпродукции, оседаний и других силовых кампаний. К ним применялись самые разные статьи Уголовного кодекса. Поэтому категория «раскулачивания» включала сотни тысяч человек. в то же время территория Казахстана была определена сталинским режимом в качестве «кулацкой ссылки» для многих и многих десятков тысяч крестьян из других районов страны. По сведениям отдела по спецпереселенцам ГУЛага ОГПУ — НКВД, в республику была выселена 46091 семья, или свыше 180 тысяч человек.

Следует сказать, что идеология раскулачивания вылилась впоследствии в беспрецедентно широкие репрессивные акции по отношению к крестьянству. Так, 7 августа 1932 г. был принят Закон «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». Закон предполагал наказание в виде расстрела, а при «смягчающих обстоятельствах» — 10 лет тюрьмы с конфискацией имущества. Только за первый год действия этой антиконституционной нормы в Казахстане было осуждено 33345 человек.

Как уже отмечалось, в русле кампании по раскулачиванию были развернуты массовые антикрестьянские репрессии. так называемые раскулачиваемые подводились под целый ряд других статей уголовного характера. При этом отсутствовало какое-либо подобие судебного разбирательства. Все решалось оперативными тройками, созданными в нарушение Конституции и существующих законов.

За 5 лет, т.е. с 1929 по 1933 годы, тройкой ПП ОГПУ в КАССР по неполным данным рассмотрено 9805 дел и принято решений в отношении 22933 лиц, из них: к высшей мере наказания — расстрелу приговорено 3386 человек, заключению в концлагерях от 3 до 10 лет — 13151 человек. решение троек утверждались краевыми и областными комитетами партии.

Не последнюю роль в обострении обстановки и усилении протестов со стороны населения, в особенности крестьянского, сыграла антирелигиозная, атеистическая политика ВКП(б) и Советского государства. Декларируя свободу совести и вероисповедания своим гражданам, государство в то же время проводило воинствующую атеистическую политику, доведя ее до крайних форм антирелигиозного вандализма, при которой откровенно попирались все нормы морали и права. Так, за короткие сроки в Казахстане была разрушена значительная часть мечетей, молитвенных домов и церквей. Не считаясь с мнением и настроением населения, в сельских районах были снесены или закрыты почти все религиозные дома. Реакция на силовое давление и грубый произвол выразилась не только в резком упадке сельскохозяйственного производства. Как и по всей стране, в Казахстане население проявляло недовольство, которое в ряде случаев вылилось в вооруженные выступления крестьянства.

В 1929 — 1931 гг. в Казахстане имели место 372 восстания, в которые было вовлечено около 80 тыс. человек. особо трагичную известность получили крестьянские движения в Сузакском, Шемонаихинском, Бухтарминском, Иргизском, Казалинском, Кармакчинском, Самарском, Абралинском, Биен — Аксуйском, Чингистауском, Барибаевском, Кастекском, Балхашском, Чубартауском, Мангистауском и других районах. Восстания сопровождались массовыми откочевками населения за пределы республики, в том числе и за границу. Только с начала 1930 г. до середины 1931 г. с территории Казахстана откочевало 281230 крестьянских хозяйств, значительная часть на территорию Китая, Ирана и Афганистана. Всего за пределы республики в годы голода откочевало 1130 тыс. чел., из них 676 тыс. безвозвратно и 454 тыс. впоследствии вернулись в Казахстан. Силами регулярных войск и органов ОГПУ против мятежного населения проводились жестокие карательные акции. За участие в крупных восстаниях и волнениях в 1929 — 1931 гг. только органами ОГПУ осуждено 5551 человек, из которых 883 расстреляно.

Волюнтаристские силовые акции, разрушавшие системы обеспечения этносов Казахстана, обернулись беспрецедентной демографической катастрофой, последствия которой проецируются в современность. Вопрос о численности жертв трагедии остается пока еще открытым. Существующую коррекцию, по-видимому, дадут вводимые в научный оборот материалы из архивохранилищ ЦУНХУ, КГБ и МВД, центральных партийных органов, из дел с литерой «с» (секретно), хранящихся в фондах республиканского и областных архивов. Кардинально новые моменты вносят опубликованные материалы Всесоюзной переписи населения 1937 г., известной как «репрессированная перепись».

Предварительный анализ, проведенный историками и демографами, показывает, что казахский этнос подвергся жесточайшему геноциду и понес тяжелейшие потери. От голода и связанных с ним эпидемий, а также постоянно высокого уровня естественной смертности народ потерял 2 млн. 200 тыс. человек, т.е. около 49 процентов всего своего состава.

Материалы переписи 1937 г. фиксируют снижение численности и других этносов Казахстана. Об этом дает представление нижеприведенная таблица.

Казахстанская трагедия по существу подтвердила демагогическую сущность объявленного государством права народов на политическое самоопределение. Со временем укрепив свои позиции, сталинский режим перешел в наступление против сил оппозиции в Казахстане: во-первых, против беспартийной интеллигенции и, во-вторых, против партийных и государственных деятелей, отстаивающих национальный и государственный суверенитет казахского народа уже в рамках советской системы. Одновременно был взят курс на вытеснение их сферы общественно — политической деятельности наиболее радикально настроенных в вопросах национально — государственного строительства работников, и, наоборот, приобщение к верхнему эшелону власти лиц, готовых служить в соответствии с установками центра или, по крайней мере, ведущих себя лояльно. Это был совершенно новый этап в политической жизни народа. Теперь право «общенациональных интересов» присваивалось номенклатурной бюрократией, для которой превыше установок центра ничего не могло быть.

В свою очередь, не случайным является и совпадение курса на ликвидацию оппозиции с назначением Ф.И. Голощекина первым руководителем республики. Личные качества Голощекина соответствовали всем требованиям формирующегося тоталитарного государства — идти к цели «не щадя сил, не останавливаясь перед жертвами» (И. Сталин). А цель — создание всесильного аппарата государственной власти, способного немедленно и безоговорочно проводить желание центра в Казахстане.

Сосредоточие реальной власти в руках центральных органов, незрелость консолидирующих факторов внутри нации и на этом фоне межгрупповая борьба в среде руководящих работников позволяли Голощекину за короткий срок осуществить перегруппировки сил в свою пользу и укрепить режим личной власти. Наиболее типичным проявлением этой политики являлось решение 3-го пленума Казкрайкома ВКП(б) 1926 года, где он добился осуждения партийным активом республики так называемой «межгрупповой», «национал — уклонистской деятельности» лидеров оппозиции — С. Садвакасова, С. Ходжанова и Ж. Мунбаева.

С приходом Голощекина к руководству в Казахстане завершается и процесс сосредоточения реальной власти в руках партийных органов во главе с Казкрайкомом, и постепенное ослабление роли Советов. Выступавшие против выхолащивания роли Советов зам. Председателя СНК РСФСР Т. Рыскулов, Председатель Совнаркома республики Н. Нурмаков, И. Мустамбаев и другие были обвинены в противопоставлении Советов партии, в отрыве от партийного руководства.

Одно из главных заблуждений ЦК партии, как органа, вырабатывающего стратегию в национальной политике, Голощекина, как его представителя в Казахстане, заключалось в том, что они не сумели (или не хотели) правильно понять природу национализма в Казахстане, однозначно определив его, как явление реакционное, отрицательное, грубо противопоставляя его классовым интересам. Анализировав национализм с великодержавной, имперской позиций, они недооценивали экономические, социальные, психологические и другие глубинные его проявления в этот исторической период.

Руководствуясь сталинским тезисом о том, что в коммунистических организациях на окраинах «национализм играет» ту же роль, какую меньшевизм играл в прошлом для партии большевиков, государство объявило настоящую войну против казахской национальной интеллигенции, широко и последовательно проводя репрессивные меры по отношению к ней. в результате в 1928 — 1932 гг. около 90 человек были привлечены к уголовной ответственности. Несмотря на отсутствие каких-либо неопровержимых доказательств, подтверждающих причастность их к контрреволюционной деятельности, многие из них были осуждены на длительные сроки тюремного заключения, а часть расстреляна. Сегодня мы со всей уверенностью можем утверждать, что это была настоящая политическая расправа с лидерами оппозиции.

В борьбе с оппозицией система использовала всю мощь карательных институтов государственной власти. С утверждением административно — командной системы наблюдается сращивание партийных и карательных органов, в том числе и в Казахстане по всему спектру политической жизни, особенно в «укрощении» национальной интеллигенции. Характер и содержание деятельности ПП ОГПУ, его структура, состав руководящих работников позволяли этой организации играть основную роль в необъявленной войне против своего народа.

Изучив документальные материалы, свидетельства очевидцев, материалы судебных и внесудебных органов, статистические источники, комиссия Верховного Совета пришла к следующим выводам:

I. Комиссия считает незаконными, противоречащими правам человека, волюнтаристские акции по конфискации имущества у зажиточного крестьянства, его массовому выселению, силовые кампании по коллективизации и оседанию кочевых и полукочевых хозяйств, изъятию сельхозпродукции у населения и квалифицирует их как преступление государства против собственного народа.

Антинародной политикой руководства Казкрайкома, КазЦИКа, СНК, ПП ОГПУ СССР по Казахстану, а также командованием САВО и частей других военных округов фактически были спровоцированы за 1929 — 1932 гг. массовые (372) антиправительственные выступления и народу Казахстана навязана гражданская война, сопровождаемая карательными акциями и многочисленными репрессиями, изгнаниями населения с родных мест.

II. Политическая и юридическая ответственность за казахстанскую трагедию в первую очередь ложиться на руководство ВКП(б) и Казкрайкома, как на организаторов и проводников всех антигуманных кампаний от начала до конца. Краевая партийная организация практически заранее ставила цели и задачи, вырабатывала пути и механизмы реализации намеченных центром политических акций, жестоко контролировала ход и результаты исполнения. КазЦИК и СНК республики отстранялись от принятия решений, им отводилась второстепенная исполнительская роль.

III. Учитывая, что законодательные акты о конфискации байских хозяйств, о проведении коллективизации сельского хозяйства, об оседании кочевого и полукочевого казахского населения и другие акты как республиканских, так и местных органов исполнительной власти, связанные с реализацией указанных акций:

— насильственно прервали ход естественно — исторического развития социально — экономических отношений в (казахском) обществе;

— привели к искусственному созданию антагонизма между различными социальными слоями, поэтому носили антинародный характер;

— способствовали насильственному обобществлению орудий и средств производства крестьян и созданию неэффективной системы сельского хозяйства, чуждой крестьянству;

— стали правовой основной массовых репрессий в отношении безвинного, мирного населения, осуществленных к тому же незаконными внесудебными органами — тройками, пятерками, особыми совещаниями, путем произвольного применения существующих репрессивных правовых норм, противоречат общечеловеческим нормам морали и общепризнанным нормам международного права, в целях восстановления исторической справедливости просить Верховный Совет Республики Казахстан:

1. Отменить и осудить как неправовые, антинародные постановления и акты, принятые в 1928 — 1932 гг. по вопросам конфискации, коллективизации, оседанию и др.

2. Исходя их международных норм права, необходимо лиц, подвергнутых конфискации имущества и выселению, различным государственно организованным изъятиям сельхозпродукции в ходе заготовительных кампаний, насильственной коллективизации, а также лиц, незаконно понесших наказание в виде расстрела, лишения свободы или высылки за активное сопротивление проводимой антинародной политике, признать жертвами политических репрессий.

3. в целях источникового обеспечения разворачивающихся исследований предложить Главному архивному управлению при Кабинете Министров Республики Казахстан, архивным подразделениям соответствующих ведомств и учреждений создать условия для широкого допуска исследователей к документальной базе, находящейся в ведомственных архивах КГБ, МВД и их структур.

Рекомендовать научным учреждениям и вузам Республики Казахстан расширить исследовательскую проблематику с включением в нее анализа сложных событий 20 — 30 годов.

Институту истории и этнологии имени Ч.Ч. Валиханова Национальной Академии наук Республики Казахстан подготовить публикации по данной проблеме, осуществить издание документальных сборников о казахстанской трагедии. Поручить Министерству науки и новых технологий Республики Казахстан обеспечить финансирование актуальных исследований в данной области.

Министерству образования Республики Казахстан совместно с Институтом истории и этнологии им. Ч.Ч. Валиханова Национальной Академии наук Республики Казахстан и другими заинтересованными организациями осуществить подготовку учебников, осуществить подготовку учебников, программ и другой методической литературы в свете новейших теоретико — концептуальных и исследовательских подходов, выработанных научным знанием.

Комиссия обращается к девятой сессии Верховного Совета Республики Казахстан, к Конституционной комиссии, принимая первую Конституцию независимого и суверенного Казахстана, закладывая основы правового и демократического государства, выполнить исторический долг по восстановлению справедливости, а именно в главе II «Основные задачи государства» перед последним абзацем статьи 62 проекта Конституции включить очень важное положение: «В соответствии с общепризнанными международными нормами оказывает всемирную помощь в обустройстве возвращающихся на историческую Родину соотечественников, их потомков, ставших жертвами массовых политических репрессий, антигуманных насильственных мер и преследований, а также лиц казахской диаспоры, вынужденных бежать в Казахстан в силу их дискриминации, притеснения и изгнания из других государств».