Религия в ук рф

О «верующих» в уголовном процессе

#Юридический_субботник — ментальная уборка законодательного бреда. Выпуск №48 – О «верующих» в уголовном процессе.

К сожалению, вынуждена констатировать, что мои наивные, хоть и, в общем-то, юридически обоснованные надежды на то, что статья 148 будет мертвым грузом болтаться в Уголовном кодексе РФ, не оправдались. Участились случаи привлечения к уголовной ответственности за «оскорбление религиозных чувств верующих». Дабы быть во всеоружии в случае чего (мало ли, все под ним… под законом ходим), предлагаю вам обратить внимание на положение «верующих» с точки зрения, в том числе, уголовного процесса – кто они такие, как с ними быть, и как выстраивать линию защиты в том случае, если таковые присутствуют на стороне потерпевших.

О новом субъекте права в российском законодательстве:

Первый вопрос, который стоит разрешить: в каждом ли деле, заведенном по ст. 148 УК РФ, должны быть конкретные потерпевшие? Ответ: формально – НЕТ (что не совсем верно, по моему мнению, о чем ниже). Не в каждом преступлении необходимо наличие потерпевших. Особенно это касается так называемых формальных составов (то есть в тех, где в диспозиции, в отличие от материальных, не указано наступление конкретного последствия — смерти, вреда здоровью и т.п.), к которым и относится ст. 148. В диспозиции не говорится о необходимости наступления каких-либо конкретных преступных последствий: «Публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих». Иначе было бы, если бы указывалось (не менее, впрочем, бредово) нечто вроде «Публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу, оскорбляющие религиозные чувства верующих и причинившие им моральный вред» — в таком случае, мы бы говорили о наступлении конкретного последствия.
То есть, по ст. 148 не обязательно действительно «оскорбить религиозные чувства верующих» (не будем сейчас вдаваться в подробности об абстрактности понятия «оскорбление», и вообще о том, каким же образом «оскорбить» можно «чувства», тем более – «религиозные», а не личность). Достаточно просто, желая этого, совершать какие-то действия (черт его знает, какие, ибо, как выяснилось, верующих оскорбляет даже выражение атеистических взглядов), зная достоверно (неизвестно, правда, откуда), что эти действия «оскорбят религиозные чувства верующих». Поскольку в диспозиции указана конкретная цель — то самое «оскорбление религиозных чувств верующих», думается, что с точки зрения логики, необходимо, чтобы преступник знал, что его действия наблюдают или точно будут наблюдать (если речь идет о видео в интернете, записях в блогах и т.п.) верующие. И, поскольку слово употреблено во множественном числе – их должно быть несколько. Вопрос: сколько именно? Два? Два и более? Откуда получить данное знание – непонятно. Видимо, от Сатаны или Госдепа.
Кроме того, в соответствии с Уголовно – процессуальном кодексом, уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 148 Уголовного кодекса, относятся к делам публичного обвинения – то есть могут быть возбуждены и без всякого заявления от потерпевших, лишь по инициативе правоохранительных органов (в отличие от дел частного обвинения, к которым, к примеру, относится изнасилование (общий состав) – они могут быть возбуждены не иначе, как по заявлению потерпевшей).
На мой взгляд, если законодатель указывает в качестве конкретной цели совершения преступления совершение действий в отношении определенного круга лиц, то они и должны фигурировать в качестве потерпевших. Иначе получается странная ситуация – никто и не думал оскорбиться, но к ответственности человека, тем не менее, привлекаем. Но это так, юридическое «имхо».
В любом случае, второй, не менее значимый вопрос, который здесь возникает – кто же такие «верующие»? В названии закона, которым были внесены изменения в УК РФ («О внесении изменений в статью 148 УК РФ в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан»), используется слово «граждане», но тексте оно не фигурирует ни разу, потому логика, мягко говоря, не ясна. Основной регулятор отношений в данной сфере — ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях», также гласит о недопустимости умышленного оскорбления чувств граждан в связи с их отношением к религии (значит, можно сделать логический вывод о том, что запрещается также оскорбление чувств атеистов в связи с их непринятием религий, и чувств агностиков в аспекте их убежденности в невозможности познания наличия или отсутствия существования бога). Примечательно, что в этом законе слово «верующие» также не употреблено ни разу.
В российском законодательстве термин «атеист» упоминается всего несколько раз (да и то в сочетании со словом «верующий», а не самостоятельно) – в ст. 39 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», гласящей об обязанности медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, содействовать в осуществлении права на свободу совести верующих и атеистов; а также в нескольких ГОСТах, регулирующих вопросы предоставления населению социальных услуг, в аспекте установления их форм и объемов в рамках «предоставления помещений для отправления религиозных обрядов, создания для этого соответствующих условий, не противоречащих правилам внутреннего распорядка работы учреждения и учитывающих интересы верующих различных конфессий и атеистов». С толкованием данного термина, думается, проблем не возникает – большинство словарей сходятся на рассмотрении атеиста как лица, отрицающего существование бога, безбожника, неверующего.
Итого, а российском законодательстве нигде НЕТ определения понятию «верующий». Потому обратимся к современным толковым словарям.
Словарь Кузнецова определяет «верующего» как «признающего существование бога, верящего в бога; религиозного, набожного». Ефремова определяет его только как «признающего существование бога».
Данные понятия, казалось бы, понятны, хоть и широки – можно, к примеру, признавать существование конкретного бога, нескольких богов, божественной силы вообще без деления на религии. суть одна – в вере в сверхъестественные высшие силы (вопрос: как быть с человеком «религиозным», но не имеющим «веры в душе»?). Однако, в юриспруденции недопустимо применение таких терминов, во избежание злоупотреблений и чрезмерно широкого толкования вроде «Ах, вы не верите в Невидимого Розового Еинорога?! А я — верю! Он –БГ! Вы оскорбляете мои религиозные чувства! Прогуляюсь-ка я до полиции. Как я буду доказывать веру в НРЕ?! Я что, должна то-то доказывать?! Это вы мне докажите, что Единорогов не существует, БГхульники!». И попробуй тут отвертись…
На мой взгляд, закон, особенно – уголовный, вещь исключительно строгая, сухая и формальная, подлежащая буквальному толкованию. В нем не должно быть оценочных категорий и субъективно воспринимаемых признаков, под которые, при должной смекалке и владении русским устным, можно будет притянуть все, что угодно. Потому, в целях недопущения чрезвычайно широкого толкования и злоупотреблений, под верующими логично будет понимать лиц, являющихся организаторами, участниками (членами) религиозной организации или религиозной группы, образованных в соответствии с законодательством. Это исключило бы всяческие разночтения, возможность притянуть за уши свою «веру» в «священные швабры», равно как и пафосные заявления а-ля «я православный к(х)рестьянин», выдающиеся лишь на основании болтающегося на шее крестика или произошедшего лет дцать назад крещения.
Однако, возникает существенная загвоздка с участниками (членами) религиозного объединения (организаторы четко фиксируются в документах). В соответствии с ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях», в уведомлении о начале деятельности религиозной группы указываются, в том числе, сведения о гражданах, входящих в религиозную группу, с указанием их фамилий, имен, отчеств, адресов места жительства. Однако, не урегулировано, каким образом быть с гражданами, присоединившимися к религиозной группе после начала ее деятельности. Нигде не указано о необходимости вести «реестр» участников. Аналогично – с религиозными организациями. Указано, кто не может быть их участником (членом), но не сказано, как отследить это.
Идеальной была бы ситуация, при которой религиозные объединения обязаны были вести реестр своих участников, которые уплачивали бы взносы на содержание этого объединения, исключительно за счет которых оно бы существовало. (Мечты-мечты…).
Что ж, поскольку в России не установлено ведение списка участников религиозного объединения, возникает третий вопрос: в случае наличия в деле потерпевших, каким образом сторона обвинения должна обосновать, что они действительно являются верующими? В настоящее время, в нашем далеко не правовом государстве, для проведения проверки и последующего возможного возбуждения уголовного дела достаточно просто объявить себя верующим и утверждать, что религиозные чувства были оскорблены. Однако, все не так просто (если с умом и юридическим образованием подходить к делу). В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом, потерпевший – это физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением следователя.
Понятно, что физический или имущественный вред «оскорблением религиозных чувств» вряд ли будет причинен (мы не рассматриваем сейчас ст. 5.26 КоАП). Что же такое «моральный вред»? В соответствии с Постановлением пленума Верховного суда «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» 2007 года, «под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, . временным ограничением или лишением каких-либо прав, ..и др». Как всегда, ничего не понятно, толкуй как хочешь. Окей, применительно к «оскорблению религиозных чувств» — каким образом будет проявляться причинение морального вреда? Кому он причинен? Абстрактному понятию «религиозные чувства»? ведь если, исходя из диспозиции ст. 148, деяние их оскорбляет, то, по логике, вещей, именно им вред и причиняется.
Ну ладно, ладно, так и быть, я понимаю, что законодатель не знаком с законами логики и правилами юридической техники. Моральный вред причиняется «верующим», чье право на свободу вероисповедания нарушается какими-то там непонятными действиями. Окей. Перед нами сейчас встает третий вопрос: как следователь в постановлении о признании потерпевшим обоснует, почему именно Иванова он посчитал верующим, и в чем проявляется причинение ему предполагаемым преступлением морального вреда? Какими критериями руководствоваться при определении и того, и другого? Если вреда нет – нет и потерпевшего. (Кстати, практикующие следователи мне на данный вопрос ответа дать не смогли).
Коль закон не дает определения «верующим» — что ж, будем, как говорится, «играть на их поле», и считать таковыми тех, кто живет в соответствии с признанными большинством исповедующих канонами религии, имеющей последователей, объединённых в форме религиозной организации или группы в соответствии с законом России или иностранного государства.
То есть, человек говорит, к примеру, что он – православный, относит себя к РПЦ. РПЦ у нас зарегистрирована как организация, основные норм поведения – в Библии. Смотрим Библию, смотрим, что должен делать истинных христианин, и сопоставляем это с поведением предполагаемого потерпевшего, посредством опроса священника церкви, в которую «потерпевший» ходит (если не ходит, сразу отбрасываем его), на предмет того, когда он последний раз исповедовался, делал пожертвования (здесь нужны чеки, квитанции, выписки из банковского счета и т.д.), просто посещал храм и т.д.; опрашиваем членов семьи на предмет соблюдения поста, молитв, поведения в быту. Сложно? Бред? «Итак все ясно, кто такие верующие»? Нет, друзья мои, это – закон, причем – уголовный, здесь ничего не ясно, пока это подробно не расписано в его тексте. Судимость даже за преступление небольшой тяжести, к коим ст. 148 и относится – это крест на нормальной социальной жизни в России. Множество негативных правовых последствий даже после снятия или погашения судимости, плюс социальная стигматизация осужденных. И не забывайте о возможных мерах пресечения на время следствия. Потому уголовный закон должен быть предельно конкретен. И покуда нет определения понятию «верующие», ни о каком «итак понятно» речи быть не может.
Безусловно, проблематично будет установить «каноны» в религиях, не имеющих собрания текстов, равно как и собрать необходимую информацию о том, живет ли человек в соответствии с этими канонами или нет. Понятно, что следователи не будут заморачиваться, и просто укажут, что Иванов причисляет себя к православным, потому «ловля покемонов в храме причинила ему моральный вред». Это в очередной раз показывает абсурдность ст. 148, и недопустимость включения в текст закона такой дискриминационной категории как «верующие».
Итого, кратко резюмируя.
1. Потерпевших в деле может и не быть, к сожалению, это – норма.
2. Если потерпевшие таки есть, внимательнейшим образом проверьте постановление о признании потерпевшим. Не забывайте, что не может быть одного потерпевшего. В постановлении следователем должно быть подробно обосновано, на основании чего лицо признается верующим, и как именно совершенное деяние, предполагаемое преступлением, причинило ему моральный вред.
3. Следователь должен доказать наличие у вас прямого умысла и конкретной цели – «оскорбить религиозные чувства верующих». Как – его забота, но он должен обосновать, что ваши действия были направлены именно на это, а не на то, чтобы просто выразить свое мнение. Пусть думает, как отграничить. Вы не должны доказывать свою невиновность.
4. Помните, что действия должны быть совершены публично (то есть там, где они могут стать достоянием неопределенного круга лиц), да еще и в присутствии верующих, о которых Вы должны были знать (помним же про цель, да?), ну или «иметь достаточные основания предполагать», что они увидят Вашу страницу во Вконтактиках с антирелигиозным постом, который Вы сделали, потирая ручонки и желая оскорбить их нежные чувства.
5. Ваши действия должны выражать «явное неуважение к обществу». Доказывать наличие такого неуважения, опять же, должен следователь, обосновывая, что это вообще такое, какие «общепризнанные моральные нормы» Вы нарушили, кем они «общепризнаны» и т.д.
Как правило, всегда под такие действия подпадает употребление нецензурной лексики. Так что поаккуратнее с русским языком.

Закон о защите чувств верующих конкретизируют

Депутат Госдумы Олег Смолин предлагает внести изменения в Уголовный кодекс по ч. 1, ст. 148 «Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий», а именно конкретизировать место и обстоятельства, при которых могут быть нарушены права верующих.

Представитель фракции КПРФ отмечает – законопроект призван защитить конституционные гарантии свободы мысли и слова. Конституцией при этом не допускается пропаганда или агитация, возбуждающая религиозную ненависть и вражду, а также запрещается пропаганда религиозного превосходства.

УК РФ, Статья 148. Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий, ч. 1

Действующая версия

Публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих, наказываются штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до двухсот сорока часов, либо принудительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на тот же срок.

Обсуждаемая версия

Публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих, во время и в местах проведения религиозных обрядов, собраний и церемоний, наказываются штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до двухсот сорока часов, либо принудительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на тот же срок.

Депутат отмечает, что согласно ст. 28 основного закона, каждому гражданину гарантируется право свободно распространять религиозные или иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

«Таким образом, каждый имеет право свободно распространять в том числе атеистические, антиклерикальные и антирелигиозные убеждения, если при этом он не совершает действий, нарушающих общественный порядок и выражающих явное неуважение к обществу, и не посягает на права и свободы других», – резюмирует Смолин.

Более широкое толкование оскорбления религиозных чувств верующих как правонарушения явно посягает на свободу слова и свободу передачи, производства и распространения информации.

Депутат Олег Смолин

Поэтому законопроектом предлагается четко определить, как и каким образом могут быть затронуты чувства верующих. Политик отмечает, что из контекста УК РФ и Конституции следует, что публичные действия неуважительного характера могут оскорблять религиозные чувства, только если они мешают или препятствуют богослужениям или другим церемониям.

По этим доводам депутат предлагает дополнить закон формулировкой, которая будет уточнять, что чувства верующих могут быть нарушены только при проведении религиозных мероприятий.

«Право.ru» предлагает вам посмотреть отрывки из известных произведений и квалифицировать преступления героев. Если там, конечно, есть, что квалифицировать: может быть, волк просто играл с козлятами, а госпожа Беладонна помогала Фунтику найти путь в жизни.

По статистике Судебного департамента при ВС, в федеральные суды общей юрисдикции и мировые суды за 2017 год поступило 2457 дел о взыскании возмещения по страхованию жизни, из которых 2030 удовлетворено, 236 удовлетворено частично и по 196 делам отказано в удовлетворении. По удовлетворенным искам суды взыскали в общей сложности 139 млн руб., включая моральный вред. Чтобы страхователю добиться выплаты возмещения, главное – доказать, что случившееся событие относится к страховому случаю.

В пользу страхователя

Олег Азриев* перед путешествием в Республику Кипр застраховал свою жизнь по риску «медицинские услуги и медико-транспортные расходы» и дополнительному риску «спорт» в компании ООО «Зетта страхование». Страховая сумма составила €100 000. В период действия договора Азриев занимался дайвингом, и у него возникли симптомы декомпрессионной болезни. Лечение в кипрской клинике стоило €33 545.

Когда Азриев обратился в страховую, ему возместили лишь €9610, сообщив, что его случай не страховой. Черемушкинский районный суд и Московский городской суд поддержали компанию: по их мнению, декомпрессионная болезнь возникла у Азриева не в результате занятий дайвингом как спортивной дисциплиной, а из-за подводного плавания. Суды также сослались на то, что оплата специфического лечения — гибербарической оксигенизации и реабилитация не являются страховыми случаями. Кроме того, истец каких-либо расходов на оплату своего лечения не понес, в связи с чем требовать оплаты может только клиника.

Верховный суд напомнил: добровольная выплата страховщиком части возмещения свидетельствует о признании им факта наступления страхового случая. Значит, страховщик обязан доплатить возмещение (п. 3 ст. 10 закона об организации страхового дела). При этом, как отметил ВС, нижестоящие суды не определили: входят ли в состав медицинских расходов какие-либо расходы, не связанные с гибербарической оксигенизацией и реабилитационным лечением. Также суды не установили, указана ли клиника в договоре личного страхования в качестве выгодоприобретателя. Поэтому ВС отменил вынесенные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (№ 5-КГ18-118).

«ВС обосновано отправил это дело на пересмотр. Дело в том, что нижестоящие суды не дали надлежащего толкования договору и тому, как в условиях полиса был обозначен объем страхового покрытия под названием «спорт». Очень неочевидный вывод судов о том, что право требовать возмещение по дополнительным расходам имел не сам застрахованный, а клиника», – считает партнер «Первой Юридической Сети» Павел Курлат.

Игорь Филатов* заключил договор страхования от несчастных случаев, в период действия которого получил первую группу инвалидности. Согласно договору, наступление инвалидности в результате несчастного случая отнесено к страховым рискам, но страховая решила ему не платить – поскольку инвалидность была установлена в результате заболевания. Однако суды поддержали страхователя, а ВС указал: и в заявлении, и в полисе отсутствует указание на какое-либо различие между наступлением инвалидности от несчастного случая и от заболевания. Сведений о программах, предусматривающих страхование лишь от болезни или от болезни в дополнение к несчастному случаю, не имеется. Поэтому страхователь получил 1 млн руб. возмещения и 300 000 руб. компенсации морального вреда (№ 18-КГ17-27).

Иван Солнцев* в период действия договора страхования жизни попал в ДТП и получил телесные повреждения. Страховая отказалась выплачивать возмещение, ссылаясь на предоставление клиентом недостоверных сведений. Дело в том, что при заключении договора Солнцев указал, что не страдает какими-либо заболеваниями, не является инвалидом и документы на установление группы инвалидности не подавал. При этом он приложил справку, согласно которой является инвалидом 2-й группы по общему заболеванию.

Кузьминский районный суд поддержал страховщика, а Мосгорсуд – страхователя. Апелляция отметила: если страхователь сообщил недостаточно обстоятельств либо есть сомнения в их достоверности, страховая могла сделать письменный запрос и все уточнить. В указанном деле такого запроса не было, дополнительные сведения не истребовались, здоровье Солнцева страховщик не проверял. Кроме того, временная нетрудоспособность возникла у клиента вследствие полученных травм при ДТП и не состоит в причинно-следственной связи с установленной инвалидностью. Поэтому судебная коллегия Мосгорсуда взыскала страховое возмещение, неустойку, компенсацию морального вреда, штраф и расходы на оплату услуг представителя (№ 33-47972/2017).

Олег Мухин* принял участие в Программе добровольного коллективного страхования, а спустя время умер от рака верхней доли правого легкого. Его наследник обратился за выплатой возмещения, но получил отказ: при заключении договора Мухин указал на отсутствие у него сердечно-сосудистых заболеваний. Тогда наследник подал иск о взыскании страхового возмещения в размере остатка кредитной задолженности на дату наступления страхового случая, а также положительной разницы между страховой выплатой и остатком задолженности, компенсации морального вреда и судебных расходов. Страховщик предъявил встречный иск о признании договора недействительным. Басманный районный суд Москвы постановил взыскать в пользу банка страховое возмещение, а в пользу наследницы – страховое возмещение, убытки, расходы по уплате госпошлины и юруслуг. В удовлетворении встречных требований суд отказал. Он сослался на то, что смерть застрахованного лица произошла вследствие заболевания, не соотносящегося и не состоящего в причинно-следственной связи с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Мосгорсуд подтвердил правильность этого решения (№ 33-38962/2017).

В пользу страховщика

Ирина Федина* заключила с ОА «СОГАЗ» договор личного страхования, но при заполнении анкеты не указала, что перенесла несколько операций и проходила лечение. В период действия договора Федина скончалась из-за развившегося после гастропластики перитонита. Ее наследник обратился за страховой выплатой, но получил отказ. В суде ОА «СОГАЗ» ходатайствовало о назначении посмертной судебно-медицинской экспертизы, которая установила: Федина страдала тяжелой формой ожирения, выраженной в нарушении пищевого поведения, в связи с чем ей был проведен целый ряд бариатрических операций. При этом каждая последующая операция была следствием неэффективности предыдущей и возникающих послеоперационных осложнений. Сокрытие этих сведений при заключении договора страхования привело к тому, что Кунцевский районный суд и Мосгорсуд встали на сторону страховой компании (№ 33-6150/2018).

Евгений Петров* заключил договор личного страхования, в котором в качестве рисков указывались болезнь, смерть, инвалидность 1 и 2 группы и временная утрата трудоспособности из-за несчастного случая. В период действия договора Петров скончался от острой сердечной недостаточности, развившейся в результате заболевания сердца. В анкете Петров указывал, что никогда не страдал от заболеваний сердечно-сосудистой системы, но страховая представила доказательства хронической болезни клиента. Это обстоятельство привело к тому, что Мосгорсуд признал договор страхования недействительным, а наследники Петрова не получили страховое возмещение (№ 33-1268/2018).

Что по закону является оскорблением чувств верующих?

Изменения в российском законодательстве, ужесточающие ответственность за оскорбление чувств верующих, оставляют немало вопросов. Что именно является оскорблением, верующие каких вероисповеданий пользуются особой защитой — четкого ответа на эти вопросы пока что нет. Тем не менее попробуем разобраться, за какие именно действия предусмотрена ответственность.

Закон об оскорблении чувств верующих: вчера и сегодня

В 2013 году в ст. 148 УК РФ были внесены изменения. Ранее эта статья предусматривала уголовную ответственность только за действия, при которых чинятся препятствия проведению обрядов верующим или деятельности организаций религиозного характера. Однако позднее содержание статьи законодателем было радикально пересмотрено, и с 2013 года она действует в новой редакции. Прежний состав — это теперь лишь третья часть этой статьи, а первой частью стало указание на то, что преступными являются действия, совершенные публично, направленные на оскорбление чувств верующих и выражающие открытое неуважение к членам общества.

Необходимость в принятии такого закона — вопрос до сих пор дискуссионный. Дело в том, что в УК РФ действовали и действуют до сих пор другие статьи со схожим составом. Так, ст. 213 карает за хулиганство, то есть за действия, грубо нарушающие порядок и ставящие целью продемонстрировать отсутствие уважения к обществу — при этом п. 2 ч. 1 этой статьи специально говорит о совершении этого преступления в связи с религиозной ненавистью. Ст. 282 УК РФ говорит об ответственности за возбуждение вражды и унижение достоинства, в том числе и по мотивам вероисповедания. Наконец, если осквернению подверглось здание или имущество, используемое для религиозных целей, наступает ответственность по ст. 214 УК РФ — за вандализм.

С другой стороны, само по себе понятие «оскорбление чувств верующих» уже существовало в российском законодательстве с 1993 по 1996 годы. В еще действовавшем тогда УК РСФСР имелась ч. 2 ст. 143, чей состав во многом был похож на нынешнюю редакцию ч. 2 ст. 148 УК РФ. Единственным существенным отличием статьи из УК РСФСР было то, что в ее составе специально предусматривалось в качестве квалифицирующего признака и использование средств массовой информации, в то время как сейчас это уже не требуется. Действие ст. 143 прекратилось вместе с отказом от УК РСФСР, поскольку в 1996 году был принят УК РФ.

Кроме того, на момент принятия новой редакции ст. 148 УК РФ уже существовала административная ответственность за оскорбление религиозных чувств граждан. Однако в 2013 году произошла своеобразная рокировка: это понятие было перемещено в УК РФ, а статья КОАП РФ теперь карает только за нарушение права свободы совести и вероисповедания, а также за вандализм в отношении религиозных книг, зданий и символов.

Что является преступлением?

УК РФ, говоря о наказании за оскорбление чувств верующих, предусматривает следующие признаки этого преступления:

  1. Оно должно быть совершено публично. Наедине с самим собой или в кругу единомышленников можно делать, говорить и писать все что угодно.
  2. Оно должно выражать явное и недвусмысленное неуважение к обществу в целом. В этом такое преступление очень похоже по признакам на хулиганство.
  3. Наконец, целью действий виновного должно быть именно оскорбление.

На последнем пункте стоит остановиться особо. Такой квалифицирующий признак, как цель, подразумевает, что действия, хотя и являющиеся сами по себе оскорбительными для религиозных людей, совершаются именно с целью их оскорбить. Таким образом, для применения статьи об оскорблении чувств верующих необходимо каждый раз доказывать, что преступление совершалось с прямым умыслом (т. е. виновный знал о том, что совершает оскорбление и при этом хотел именно такого результата), а не с косвенным (когда виновный о том, что творит, вообще не думал, хотя мог и обязан был понимать последствия).

Что же до самого оскорбления, то по закону под ним понимается ущерб, причиняемый чести и достоинству, выраженный в неприличных формулировках. Сам УК РФ, разумеется, не содержит определений этих терминов, но по общему смыслу норм права можно сделать вывод, о том, что:

  • под честью и достоинством надо понимать оценку человека с точки зрения морали как самим собой, так и окружающими (уважение и самоуважение) — более четко разница между понятиями «честь» и «достоинство» в праве не обозначена;
  • форма, в которой было сделано высказывание, должна быть именно неприличной, то есть не соответствующей нормам морали, существующим в данный момент в обществе.

Какие именно действия наказуемы?

Ст. 148 УК РФ говорит об ответственности за оскорбление чувств верующих. К сожалению, определить, что такое религиозные чувства, крайне сложно. На практике под ними можно понимать, например, глубокую эмоциональную привязанность к объекту поклонения в соответствующей религии, однако такое определение в законе не зафиксировано. Тем не менее можно попытаться выделить некоторые конкретные действия, за совершение которых ответственность по описываемой статье будет наступать в любом случае.

Первым из них является оскорбление. О нем подробнее будет сказано ниже — заметим только, что здесь будет важен не только смысл высказывания, но и его формулировка. Собственно, даже на бытовом уровне заметна разница между высказываниями «Иванов не кажется мне слишком умным» и «Иванов — законченный дурак». Первое будет лишь оценочным мнением конкретного лица, второе становится уже оскорблением, на которое тот самый Иванов имеет полное право обидеться и подать в суд.

Помимо оскорбления религиозных чувств статья предусматривает ответственность и за препятствие работе религиозных организаций или проведению обрядов и церемоний. Так, к примеру, граждане, которые попытаются сорвать согласованный с муниципальной администрацией крестный ход, будут отвечать по закону. Если же кто-то станет это делать с использованием служебного положения или угрожая насилием, ответственность усилится.

Необходимо заметить, что уголовная ответственность наступает лишь за вмешательство в деятельность организаций. Закон в России делит объединения верующих на 2 типа:

  1. Религиозная группа — добровольное объединение людей, исповедующих одну и ту же веру. Группа не является отдельным лицом с точки зрения закона, и все имущество, которое необходимо для религиозных обрядов и церемоний группы (утварь, священные предметы, помещения для служб и т. д.) находится в собственности конкретных прихожан.
  2. Религиозная организация — надлежащим образом зарегистрированная группа, существующая не менее 15 лет и состоящая не менее чем из 10 прихожан.

Таким образом, чтобы привлечь к ответственности за оскорбление чувств верующих, приверженцы конкретной религии должны входить в организацию. В том случае, если права верующих нарушаются, а организации нет, они могут либо заявить о совершении другого преступления (к примеру, об уголовном хулиганстве, совершенном по мотивам религиозной ненависти, или причинении вреда имуществу конкретного прихожанина, если уничтожены их святые символы или здание для обрядов подверглось акту вандализма), либо защищать свои права в порядке, предусмотренном ГК РФ или КОАП РФ.

Как определить, являются ли конкретные высказывания оскорблением?

Чтобы применить закон об ответственности за оскорбление религиозных чувств и убеждений, необходимо, чтобы оскорбление имело место. А это не так просто. На бытовом уровне термины «обида» и «оскорбление» очень часто путаются, однако не каждое высказывание, которое вызвало обиду, является оскорбительным. Поэтому по делам, касающимся оскорблений, часто приходится проводить лингвистическую экспертизу.

Эксперты-лингвисты выделяют ряд признаков, при наличии которых имеет смысл говорить о том, что высказывание не просто причинило обиду, но является оскорблением в правовом смысле:

  1. Высказывание является негативным по отношению к лицу (в данном случае — религиозной общине, коллективу верующих, наконец, просто ко всем людям, разделяющим конкретные религиозные убеждения).
  2. Высказывания обращены именно к этим лицам или рассчитаны на то, что будут доведены до их сведения.
  3. Негативные высказывания характеризуют личность потерпевших.
  4. Высказывания были сделаны в неприличной форме (ругательства, матерная брань, осквернение или уничтожение символов и т. д.).
  5. Высказывания были сделаны публично (в СМИ, Интернете, официальном документе и т. п.).
  6. Содержание высказываний направлено на унижение чести и достоинства потерпевших.

При отсутствии хотя бы одного из этих признаков возбуждать уголовное дело бессмысленно.

Все ли религии равны перед законом?

Конституция РФ предусматривает, что Россия — светское государство. Никакая религия не может быть обязательной, а все объединения отделены от государства и равны. Это легко понять: наша страна самая многонациональная в мире, и в ней есть приверженцы практически всех существующих религий и конфессий. Выделение любой из них неизбежно приведет к нарушению прав всех других верующих. Более того, Конституция прямо предусматривает право каждого человека (не только гражданина!) выбирать себе любую веру или быть атеистом.

Тем не менее ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» в своей преамбуле прямо говорит о том, что православие имеет особую роль и уважаются религии, которые неотъемлемо входят в историческое наследие народа. Значит ли это, что вероисповедания в нашей стране нужно делить на сорта, одни из которых имеют особый статус, а другие ютятся где-то на задворках правовой области?

Разумеется нет. Действительно, большую часть населения страны составляют русские, и среди них самая распространенная религия — это православное христианство. Но в России существует достаточно мощная исламская община, силен буддизм и уже много веков существуют иудаистские общины. Больше того, некоторые российские народы до сих пор исповедуют язычество. Следовательно, хотя об оскорблении чувств верующих чаще всего говорят применительно к православию, правоохранительные органы должны защищать и законные интересы верующих, принадлежащих к другим религиям.

Статья 148. Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий

1. Публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих, —

наказываются штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до двухсот сорока часов, либо принудительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на тот же срок.

2. Деяния, предусмотренные частью первой настоящей статьи, совершенные в местах, специально предназначенных для проведения богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, —

наказываются штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок с ограничением свободы на срок до одного года или без такового.

3. Незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению богослужений, других религиозных обрядов и церемоний —

наказывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев.

4. Деяния, предусмотренные частью третьей настоящей статьи, совершенные:

а) лицом с использованием своего служебного положения;

б) с применением насилия или с угрозой его применения, —

наказываются штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до двух лет.

Комментарий к Ст. 148 УК РФ

1. В соответствии со ст. 28 Конституции каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Ответственность за нарушение этого конституционного права установлена ст. 148 УК. Однако здесь следует отметить, что уголовно-правовой охране подлежат лишь объединения и обряды, не запрещенные законом.

2. Объективная сторона преступления заключается в незаконном воспрепятствовании: 1) деятельности религиозной организации или 2) совершению религиозного обряда. Способ воспрепятствования не конкретизирован. Он может зависеть от того, кому — организации или лицам оказывается воспрепятствование. Это может быть применение насилия или угрозы насилием, ограничение свободы, повреждение (уничтожение) вещей и др. с целью заставить человека отказаться от совершения религиозного обряда либо участвовать в работе религиозной организации, отказ в регистрации религиозной организации, умышленное уничтожение или повреждение ее имущества и т.п.

Религиозной организацией признается добровольное объединение граждан Российской Федерации, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории РФ, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры и в установленном законом порядке зарегистрированное в качестве юридического лица.

Не образует рассматриваемого состава преступления воспрепятствование деятельности официально не зарегистрированных религиозных организаций, тоталитарных сект, совершению псевдорелигиозных обрядов, посягающих на личность и права граждан.

Понуждение лица к участию в религиозном обряде, деятельности религиозной организации также не может быть квалифицировано по комментируемой статье. Такое деяние образует состав преступления в зависимости от способа преступного поведения и (или) наступивших общественно опасных последствий.

К религиозным обрядам относятся, например: богослужения, крещение, венчание, причастие, исповедание, участие в молитве, отпевание, религиозные шествия, паломничества и т.п. Богослужения и другие религиозные обряды и церемонии могут совершаться в культовых зданиях и сооружениях и на относящихся к ним территориях, в иных местах, предоставленных религиозным организациям для этих целей, в местах паломничества, в учреждениях и на предприятиях религиозных организаций, на кладбищах и в крематориях, а также в жилых помещениях.

В зависимости от способа воспрепятствования и наступивших общественно опасных последствий деяние может квалифицироваться по совокупности составов преступлений, например, как причинение вреда здоровью и воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания.

3. Состав преступления формальный. Преступление окончено с момента совершения самого деяния независимо от того, удалось ли воспрепятствовать деятельности религиозной организации или совершению религиозного обряда.

4. Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого умысла.

5. Субъект преступления общий — вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста.