Субъект преступления ст 3223 ук рф

Освобождение от уголовной ответственности по делам об экономических преступлениях (гл. 22 УК РФ): вопросы дифференциации и законодательной техники Князьков Александр Александрович

Диссертация — 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат — бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Князьков Александр Александрович. Освобождение от уголовной ответственности по делам об экономических преступлениях (гл. 22 УК РФ): вопросы дифференциации и законодательной техники: дис. . кандидата юридических наук: 12.00.08 / Князьков Александр Александрович;[Место защиты: Саратовская государственная академия права].- Саратов, 2015. — 219 c.

Содержание к диссертации

Глава I. Законодательная техника и дифференциация ответственности в теории уголовного права .13

1. Юридическая техника: понятие, значение, виды .13

2. Законодательная техника как инструмент конструирования норм об освобождении от уголовной ответственности за совершение экономических преступлений . 20

3. Дифференциация уголовной ответственности: понятие, значение, средства .52

Глава II. Освобождение от уголовной ответственности: понятие, правовая природа, виды 68

1. Общая характеристика института освобождения от уголовной ответственности 68

2. Виды освобождения от уголовной ответственности по УК РФ (на примере экономических и иных преступлений) 102

Глава III. Проблемы конструирования и применения норм об освобождении от уголовной ответственности по делам об экономических преступлениях в Общей и Особенной частях УК РФ .125

1. Техника конструирования и применения общих видов освобождения от уголовной ответственности (на примере экономических преступлений) .125

2. Техника конструирования и применения специальных видов освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных гл. 22 УК РФ . 162

Законодательная техника как инструмент конструирования норм об освобождении от уголовной ответственности за совершение экономических преступлений

1. Понятие юридической техники. Создание эффективно действующих уголовно-правовых норм невозможно без исследования вопросов юридической техники в теории уголовного права. Как отмечает Е.В. Румянцева, на сегодняшний день и в теории права, и в отраслевых юридических науках не наблюдается единообразного подхода к указанному понятию, его составляющим, соотношению с родственными категориями и к иным общим вопросам2. Взгляды на проблему юридической техники носят диаметрально противоположный характер – от полного отрицания, игнорирования и неприятия категории «юридическая техника» до детальной и всесторонней разработки этой правовой категории, постановки ее в качестве одной из исходных, существенных в юриспруденции3.

Этимологически понятие «техника» – это совокупная характеристика навыков и приемов, используемых в каком-либо деле или искусстве4, знание, умение, приемы работы и приложение их к делу5. Динамичность развития законодательства, низкая эффективность правовых актов и повышение активности представителей юридической науки в разработке проблем правотворчества предопределяют вопрос о юридической технике.

Юридическая техника встроена во все уровни и сферы функционирования права, во все формы реализации воли правоустановителя (О.Г. Соловьев)6; является необходимой составляющей частью правового регулирования (И.Н. Сенякин, И.В. Михеева)7; распространяется на всю область юридической практики, где требуются определенные знания, умения, сноровка (А.В. Иванчин, Ф.А. Мусаев)8. Деятельность же эта условно может быть разделена на две основные стадии: а) изменение сферы правового регулирования и б) воздействие права на общественные отношения, т. е. создание права и его действие9.

Следует отметить, что проблемы качества законов и точного воплощения воли законодателя изучались с давних пор. О качестве законов рассуждали выдающиеся мыслители (Платон, Цицерон и др.) и философы (И. Бентам, Ф. Бэкон, Ш. Монтескье и др.). Что касается научных взглядов отечественных ученых дореволюционного периода (А.Н. Башмакова, М.М. Гродзинского, П.И. Люблинского, Н.С. Таганцева, М.А. Унковского), то можно заметить, что понятие юридической техники фактически отождествлялось с законодательной техникой. В советской юридической литературе проблемами юридической техники занимались, но не столь активно. В первые годы советской власти в условиях становления новой правовой идеологии и создания революционного законодательства главный упор делался на необходимости упрощения законов, обеспечении их максимальной понятности10. По мере упрочения административно-командной системы интерес к юридической технике падал. Однако с принятием в 60-х гг. XX в. ряда кодифицированных законодательных актов учение о юридической технике вновь стало объектом научных исследований. Именно во второй половине XX в. стало обосновываться необходимое, на наш взгляд, различие юридической и законодательной техники.

В современной науке интерес к проблемам юридической техники по-прежнему сохраняется. Более того, в связи с бурной законотворческой практикой, начавшейся в 90-е гг. XX в., активность научного сообщества только возрастает, однако какое-либо единообразное понимание сущностных аспектов юридической техники (понятие, признаки, содержание, виды и т. п.) до сих пор отсутствует.

По мнению С.А. Канаева, юридическая техника представляет собой искусство употребления правовых категорий как при составлении правовых документов, так и в правоприменительной практике в целом11. Предложенное определение имеет ряд недостатков. Во-первых, абстрактность и размытость определения не позволяет выявить существенные признаки рассматриваемого явления. Во-вторых, неточным представляется характеризовать юридическую технику как искусство, которое в любом случае является оценочным и субъективным, а его предмет сводится к художественным образам12. С.В. Поленина также широко подходит к определению юридической техники как разработанной юридической наукой совокупности способов и приемов, при помощи которых обеспечивается связь между гражданами, социальными слоями населения, гражданским обществом в целом, с одной стороны, и государством в лице его правотворческих и правоприменительных органов – с другой13. Предложенное определение не отражает всей специфики юридической техники как особого юридического инструментария и является, скорее, социологическим (философским), нежели формально-юридическим.

В настоящей работе по вопросам законодательной (юридической) техники реализуются основные идеи ярославской школы уголовного права, в соответствии с которыми под юридической техникой следует понимать систему выработанных теорией и практикой правовой деятельности правил, приемов (способов, методов) и средств, используемых в процессе реализации юридической воли полномочных органов и лиц14.

2. Виды юридической техники. В научных кругах активно обсуждается вопрос о видах юридической техники, при этом среди всего многообразия мнений можно выделить два основных направления – узкое и широкое.

I. Сторонники узкого направления фактически отождествляют юридическую технику с законодательной15, нормотворческой16, правотворческой17 или относят ее к одной из разновидностей – правотворческой, а последнюю – к законодательной технике18. Следует отметить, что в литературе справедливо обращается внимание на недопустимость ограничительного толкования юридической техники, которая применяется и при толковании права, и в процессе правоприменительной деятельности19. Кроме того, юридическая техника не ограничивается процессом «изготовления» собственно законов, включая в свой предмет и иные нормативные акты20. Таким образом, из-за неучта многообразия видов юридической деятельности эта позиция представляется нам непригодной.

II. Обратимся к широкому пониманию юридической техники. Так, С.С. Алексеев выделял два вида юридической техники: законодательную и технику индивидуальных актов, в том числе правоприменительных (судебных, прокурорских и др.), договоров и т. д.21 А. Ф. Черданцев называет уже четыре вида юридической техники: законодательную (правотворческую) технику, технику систематизации нормативных актов, технику учета нормативных актов

Дифференциация уголовной ответственности: понятие, значение, средства

Законодательная техника – важнейший и самостоятельный вид юридической техники. Большинство ученых рассматривают законодательную технику как систему правил и приемов подготовки совершенных и целесообразных по форме нормативных актов, обеспечивающих максимально полное и точное соответствие формы нормативных предписаний их содержанию, доступность, простоту и легкую обозримость нормативного материала, исчерпывающий охват регулируемых вопросов31. Процесс правотворчества включает в себя два этапа: формирование воли законодателя и выражение этой воли в нормативно-правовом акте. Как отмечает К.К. Панько, процесс создания права представляет собой сложную технологию, связанную с обработкой предмета правотворчества – общественных отношений – с помощью средств и приемов законодательной техники32.

Воле государства, выраженной в определенной сформировавшейся идее, надлежит придать официальную форму, изложить в виде упорядоченного текста и таким образом практически реализовать ее. Однако государственная воля не должна быть искажена, иным образом неправильно понята адресатом и правоприменителем. Именно адекватное изложение, воплощение властной воли в нормативно-правовом акте посредством использования технических средств и приемов представляют собой особый вид юридической техники — законодательную технику. Однако неверно сводить исследуемое явление исключительно к применению технических средств: законодательная техника имеет прямое отношение и к содержанию права, которое не тождественно его сущности33. Сущностные же аспекты правотворчества, как указывает А.В. Иванчин, к которым законодательная техника не имеет никакого отношения, присущи процессу формирования законодательной воли (например, решения о криминализации и декриминализации, пенализации и депенализации)34.

Относительно природы законодательной техники в литературе традиционно не наблюдается единства. В связи с этим мы предлагаем выделить практический, научный и научно-практический подходы. Так, по мнению И.Н. Боковой, А.П. Кузнецова и др., законодательная техника – это часть науки, теория, система знаний35. Другие, например И.К. Ильин, полагают, что законодательная техника не связана с наукой, а основывается лишь на практических достижениях36. На наш взгляд, обе позиции являются неточными. С одной стороны, основные средства и приемы законодательной техники вырабатываются в ходе практической деятельности, когда происходит отбор наиболее устоявшихся ценных и прогрессивных фрагментов правотворческой практики37; с другой – законодательная техника генетически связана именно с достижениями и наработками юридической науки.

В литературе отсутствует единство относительно объема предмета законодательной техники. Ряд авторов полагают, что законодательная техника объемлет принятие только законов (С.Д. Бражник, А.С. Пиголкин, Е.Е. Пухтий, О.Г. Соловьев, Ю.А. Тихомиров)38; другая группа авторов обосновывает широкий подход, включающий не только законы, но и иные нормативные акты (В.К. Бабаев, Н.М. Коркунов)39. Именно последний подход использован разработчиками законопроекта «О нормативных правовых актах»40. На наш взгляд, необходимо дать буквальное толкование данного понятия, при этом не учитывать иные (подзаконные) нормативно-правовые акты. Последние, несмотря на то что включены в сферу действующего законодательства и нуждаются подчас в аналогичных правилах формулирования и изложения, следует рассматривать в качестве техники иных подзаконных нормативных правовых актов41.

Нет единства относительно содержательной стороны законодательной техники, при этом в литературе наиболее распространены два подхода – широкий и узкий. 1. Некоторые авторы трактуют законодательную технику и наряду с различными техническими компонентами создания права пытаются включить в нее установленные организационно-процедурные правила подготовки и принятия нормативных актов42: составление и редактирование законопроектов, согласование их с заинтересованными ведомствами, получение необходимых виз и заключений, предварительное обсуждение проектов, в том числе, организацию и проведения референдумов43. В содержание законодательной техники включают в этом случае также нормы, закрепляющие основную правотворческую процедуру (законодательную инициативу, порядок внесения и рассмотрения проектов и др.)44, правила и приемы опубликования законов45, организационно-методические правила перевода актов с одного языка на другой46, указание на дату и место их принятия, а также подпись должностного лица47. Согласимся с тем, что в последнем случае законодательная техника смыкается с понятием правотворчества, нормообразования, с технологией подготовки, обсуждения, принятия и опубликования правовых актов48. На наш взгляд, недопустимо столь широкое толкование законодательной техники, которое делает ее практически безграничной. Следует заметить, что существующая на сегодняшний день специальная литература, посвященная законодательной (юридической) технике, техники в уголовном праве. С. 4; Кругликов Л.Л., традиционно рассматривает ее в широком смысле

Сторонники узкого подхода (С.С. Алексеев, А.В. Иванчин, Л.Л. Кругликов и др.) полагают, что в содержание законодательной техники не входят организационно-процедурные правила нормотворчества, связанные с использованием технических средств и приемов. Организационно-технические вопросы подготовки проектов нормативных актов, порядок внесения в них изменений, их отмены и т. д. образуют юридико-техническую сторону правового регулирования50, т. е. иного (хотя и связанного с техникой) правового явления.

А.М. Нашиц выделяла законодательную технику в широком (наука законотворчества, законодательная политика, законодательная техника) и узком (технические средства и приемы построения правовых норм) значениях51. Еще в 1816 г. была издана книга Л.А. Цветаева «Начертание теории законов», в которой автор основным качеством закона видел его доброту, как внешнюю (написание ясным, приличным, кратким штилем, расположение в пристойном и удобном порядке), так и внутреннюю (соответствие законов идеалам чистой нравственности правам естественным, а также религиозным заповедям)52. Подобное разграничение основывается на философском разделении формы какого-либо явления на внутреннюю и внешнюю. Соответственно внутренняя техника охватывает технические операции по образованию содержания и структуры права, по переводу законодательной воли в правовое содержание и структуру права, а внешняя – процесс по внешнему оформлению этого содержания.

Виды освобождения от уголовной ответственности по УК РФ (на примере экономических и иных преступлений)

Кроме того, дифференциация ответственности отличается от индивидуализации тем, что последняя выражается в определении меры ответственности конкретного лица за совершение конкретного преступления в соответствии с тяжестью содеянного и его индивидуальными личностными характеристиками, тогда как при дифференциации учитываются типичные характер и степень общественной опасности деяния и личности233. При этом следует учитывать, что чрезмерная дифференциация таит в себе опасность мелочной опеки судьи; явный крен в иную сторону – индивидуализации ответственности – ведет к чрезвычайному расширению свободы судьи, например посредством широко и абстрактно сформулированных оснований освобождения от уголовной ответственности.

В свою очередь, понятие принципа индивидуализации всегда связывалось с деятельностью суда по определению конкретной меры наказания лицу, виновному в совершении преступления. Однако подобный подход к определению индивидуализации наказания кажется нам несколько узким, поскольку индивидуализация наказания в таком случае ограничивается только его назначением судом. Она осуществляется и на стадии исполнения наказания. Как указывал И.И. Карпец, индивидуализация наказания заключается в учете характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновного, отягчающих и смягчающих обстоятельств234. Данная позиция требует уточнения. Характер общественной опасности отражает «качественную» сторону преступления, которая является единой, включает в себя объект, форму вины и категорию преступления235. В основе индивидуализации выступает учет степени общественной опасности, т. е. «количественной» стороны преступления, как меры активности лица в совершении деяния. В теории уголовного права некоторые авторы выделяют два вида индивидуализации наказания – индивидуализация наказания в законе и индивидуализация наказания в суде. Так, И.И. Карпец под индивидуализацией наказания в законе понимал «общие положения, выраженные в абстрактной форме в нормах советского уголовного права, которые суд обязан учитывать при назначении наказания». Индивидуализация наказания в суде, по его мнению, это «применение положений общей и особенной частей при назначении наказания лицу с учетом особенностей личности виновного и обстоятельств дела»236. В этой связи следует признать, что принцип индивидуализации наказания реализуется на практическом уровне. На законодательном уровне он находит частичное отражение в нормах, посвященных общим (ст. 60 УК) и частным началам назначения наказания (например, ч. 4 ст. 65 УК), а также принципу справедливости.

Таким образом, мы установили, что, несмотря на тесную связь между дифференциацией и индивидуализацией ответственности (наказания) в уголовном праве, их смешение недопустимо. Дифференциация является деятельностью законодателя по установлению различных уголовно-правовых последствий в зависимости от типовой степени общественной опасности преступления. В свою очередь, индивидуализация осуществляется правоприменителем и заключается в избрании конкретной меры воздействия к лицу, совершившему преступление, в максимальном приспособлении уголовно-правовых мер воздействия к целям наказания237. Требования дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности и наказания имеют прямое отношение ко всем институтам уголовного права и находят свое практическое применение на практике.

Отдельно следует упомянуть и процесс унификации как противоположность дифференциации ответственности. По нашему убеждению, унифицирующие подходы в порядке de lege ferenda должны более активно использоваться законодателем, в частности при регламентации института освобождения от уголовной ответственности, поскольку унификация обеспечивает единообразное правовое регулирование сходных либо совпадающих общественных отношений в ходе создания или совершенствования нормативно правовых предписаний238. Полагаем, что, за исключением новой нормы об освобождении от ответственности по делам об экономических преступлениях (ст. 761 УК), законодатель недостаточно внимания уделяет унифицирующему приему, который позволит устранить различия в сложившемся регулировании однородных отношений. Так, до сих пор отсутствует единообразие при изложении некоторых схожих условий освобождения от уголовной ответственности (например, указывающих на освобождение по данной статье; за данное преступление и т. п.; характеризующих посткриминальное поведение лица (например, ст. 184, 204 и 291 УК) и др.), а также при регламентации норм об освобождении от ответственности за совершение преступлений, характеризующихся общностью группового объекта (например, при уклонении от уплаты таможенных (ст. 194) и налоговых (ст. 198, 199) платежей). Кроме того, единообразия требует и процессуальный порядок применения ст. 761 УК, поскольку для субъектов налоговых преступлений необоснованно предусмотрены более жесткие условия освобождения, чем для лиц, нарушивших иной уголовно правовой запрет гл. 22 УК РФ. Сказанное свидетельствует о необходимости дальнейшего использования законодателем приема унификации при конструировании отдельных, но генетически связанных уголовно-правовых норм. Как и любой вид деятельности, дифференциация имеет свои объект, субъект и средства, с помощью которых она осуществляется239. Как справедливо отмечает Т.А. Костарева, для надлежащего осуществления процесса дифференциации ответственности необходима полная разработка конкретных средств и способов дифференциации240. Тем самым обосновывается практически прикладное, а не сугубо теоретическое значение рассматриваемой проблемы.

Техника конструирования и применения специальных видов освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных гл. 22 УК РФ

Иногда в уголовно-правовой литературе и судебной практике в качестве основания указывают нецелесообразность привлечения виновного к ответственности и применения к нему принудительных мер уголовно-правового характера371. Такую формулировку следует признать неверной, поскольку подобное суждение является мнением субъективным, категорией оценочной, а не объективно существующей. Если нецелесообразность предположить основанием освобождения, то открывается неограниченная возможность принимать произвольные решения, что само по себе недопустимо. Определенный компромисс пытаются найти О.Ю. Аввакумова, А.В. Бриллиантов, Л.В. Лобанова, когда указывают, что нецелесообразность привлечения лица к ответственности является общим основанием, которое может иметь место лишь при наличии определенных условий372. Однако и такая позиция также неприемлема.

В то же время наличия одного лишь основания недостаточно для решения вопроса об освобождении лица от уголовной ответственности. В этой связи целесообразно определить условия освобождения от уголовной ответственности373. К таковым следует отнести: а) явку с повинной, способствование раскрытию и расследованию преступления, возмещение ущерба или заглаживание вреда иным способом (ст. 75); б) примирение с потерпевшим и заглаживание причиненного вреда (ст. 76); в) возмещение ущерба, причиненного бюджетной системе РФ (ч. 1 ст. 761); г) возмещение ущерба (извлеченного дохода) в шестикратном размере (ч. 2 ст. 761); д) отсутствие уклонения лица от следствия и суда как позитивное посткриминальное поведение (ст. 78 УК).

На примере рассмотрения такого условия, как совершение преступления впервые, законодатель в одних случаях признает его необходимым для освобождения от уголовной ответственности (прим. к ст. 1271, 198, 199, 337, 338); в иных случаях этого условия не требуется (прим. к ст. 122, 126, 178, 184, 2011, 204, 205, 2051, 206, 208, 210, 212, 222, 223, 228, 275, 2821, 2823, 291, 307, 3222, 3223). Кроме того, не наблюдается единообразия в использовании такого признака, как «отсутствие в действиях иного состава преступления». Данное условие закреплено в ст. 126, 1271, 178, 2011, 205, 2051, 206, 208, 210, 212, 222, 275, 281, 2822, 2823, 3222, 3223 УК. Если в действиях виновного содержится состав иного преступления, то он подлежит привлечению к уголовной ответственности только за иное преступление. При буквальном толковании условий освобождения по перечисленным составам преступлений выходит, что при наличии «иного состава в содеянном» лицо уже не может быть освобождено от ответственности за преступление, содержащее специальную поощрительную норму в виде освобождения от уголовной ответственности. Следовательно по логике закона, лицо, даже в случае позитивного посткриминального поведения, которое является необходимым условием для освобождения, не может быть освобождено от ответственности ввиду наличия в его деянии иного состава преступления374. Правоприменительная практика заняла несколько иную позицию. Так, суды правильно указывают, что лицо освобождается от ответственности «по данной статье, если его действия не содержат состава иного преступления»375; «лицо освобождается от уголовной ответственности …, независимо от привлечения его к ответственности за совершение иных преступлений»376. Отрадно, что Верховный суд РФ в постановлении Пленума № 19 в п. 8 разъяснил, что в случаях, когда условием освобождения от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к статье Особенной части УК РФ является отсутствие в действиях лица иного состава преступления, следует иметь в виду, что применение примечания допускается и в случае совершения лицом совокупности преступлений.

Именно поэтому нам представляется, что законодателю следует конкретизировать текст специальных видов освобождения от уголовной ответственности уточнением о том, что лицо освобождается от уголовной ответственности именно по данным статьям, как это имеет место, например, в примечании к статье 228 УК РФ377. Федеральным законом от 30.12.2012 № 306-ФЗ соответствующие поправки были приняты378, и вместо условия «если в действиях не содержится иного состава преступления» законодатель указал на освобождение «по данной статье». Положительно оценивая законодательные поправки, отметим необходимость дальнейшей унификации указанного условия. В качестве базовой конструкции специальной нормы об освобождении от уголовной ответственности диссертант предлагает следующую: «Лицо,

3 совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности за данное преступление, если (перечисляются условия освобождения). При этом указание на «отсутствие в действиях иного состава преступления» не требуется.

Исключение из предлагаемой модели составляют специальные виды освобождения, предусмотренные в ст. 199 и 275 УК РФ, сконструированные с использованием ссылочного приема. Для унификации условий освобождения от уголовной ответственности, а также, исходя из требований экономии нормативного материала, редакции данных статей, на наш взгляд, предлагается оставить без изменений.

В ряде статей Особенной части УК РФ в качестве условия освобождения от уголовной ответственности законодатель устанавливает различные требования к посткриминальному поведению виновного лица. Например, в отдельных случаях – это способствование раскрытию совершенного преступления (ст. 1271, 178, 212, 3222, 3223), в других – активное способствование раскрытию и (или) расследованию преступления (ст. 204, 291), в некоторых – активное способствование раскрытию или пресечению преступлений (ст. 2911), способствование предотвращению либо пресечению преступления (ст. 2823), а также изобличению лиц, совершивших преступление, обнаружению имущества, добытого преступным путем (ст. 228). Обратим внимание на некоторую противоречивость норм уголовного закона. Законодатель в п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, указал на активное способствование раскрытию и расследованию преступления, в то время как при освобождении от уголовной ответственности требуется способствование раскрытию преступления без какой-либо энергичной деятельности со стороны виновного. Примечание к ст. 178 УК РФ предусматривает полную «палитру» условий, необходимых для освобождения: лицо способствовало раскрытию преступления, возместило ущерб или иным образом загладило вред, что по редакции очень близко к ст. 75 УК РФ.