Закон об оружии судьи

Правовое регулирование обеспечения оружием как гарантия независимости и безопасности судей в Российской Федерации (Орлов А.В.)

Дата размещения статьи: 25.04.2016

Независимость судей является важнейшим конституционным принципом функционирования судебной власти в Российской Федерации. Данное начало раскрывается как в законодательных актах, регламентирующих осуществление судопроизводства (конституционного, уголовного, гражданского, арбитражного), так и в законах, регулирующих вопросы статуса судей. Важнейшей гарантией независимости судьи, прямо предусмотренной Законом Российской Федерации от 26 июня 1992 г. N 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» (далее — Закон о статусе судей) , является особая защита судьи, членов его семьи и имущества со стороны государства.
———————————
Российская газета. 29 июля 1992 г.

Известные кардинальные изменения, которые происходили в социально-экономической жизни, привели к ухудшению криминогенной обстановки в стране и отразились на ее характере. Проблемы совершения преступлений в отношении судей и членов их семей особенно остро проявились в 90-е годы XX века на фоне повышения общего уровня преступности в стране, а также недостатка бюджетного финансирования на нужды безопасности. Эта ситуация неоднократно становилась предметом обсуждения на самом высоком государственном уровне. Вопросы обеспечения безопасности судей обсуждались на Всероссийском съезде судей. Так, в Постановлении III (внеочередного) Всероссийского съезда судей обращалось внимание на невыполнение требований Закона о статусе судей в части обеспечения их безопасности, а значит, и неприкосновенности. Кроме того, на Съезде был рассмотрен вопрос о наделении судей правом на ношение и хранение служебного огнестрельного оружия как одной из необходимых мер, направленных на обеспечение их безопасности, и об ускорении процесса обеспечения в централизованном порядке газовым оружием в соответствии с заявлениями судей от регионов .
———————————
Постановление III (внеочередного) Всероссийского съезда судей от 25 марта 1994 г. «О концепции судебной системы Российской Федерации» // http://www.ssrf.ru/page/842/detail.

Как показало время, не все предложения органов судейского сообщества по обеспечению безопасности судей, членов их семей и принадлежащего им имущества нашли свое отражение в законодательстве. Однако в результате повышенного внимания к данному вопросу в пункте 2 ст. 9 Закона о статусе судей было закреплено право судей на хранение и ношение служебного огнестрельного оружия, которое выдается органами внутренних дел по заявлению судьи в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ «Об оружии» (далее — Закон об оружии) .
———————————
СЗ РФ. 1996. N 51. Ст. 5681.

Понятие служебного оружия и основные правила его оборота регулируются Законом об оружии. Согласно ст. 4 данного Закона к виду служебного относится оружие, предназначенное для использования должностными лицами государственных органов и работниками юридических лиц с особыми уставными задачами в целях самообороны или для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей. Как следует из приведенного положения, судьи не указаны среди лиц, наделенных правом хранения и ношения служебного оружия. Этот Закон не содержит также нормы, регламентирующей порядок наделения судей служебным оружием. Статья 19 Закона об оружии предусматривает возможность временной выдачи государственными военизированными организациями оружия должностным лицам государственных органов, которым законом разрешено хранение и ношение оружия, в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, с оформлением соответствующих разрешений.
Между тем именно на основании данных положений Правительством Российской Федерации установлен порядок выдачи органами внутренних дел Российской Федерации служебного оружия судьям . Вопрос о применимости приведенных норм Закона об оружии к обеспечению служебным оружием судей являлся предметом рассмотрения Верховного Суда Российской Федерации. Как отметил Верховный Суд в своем решении, несмотря на то что в части второй ст. 19 Закона об оружии указаны должностные лица государственных органов, она применима и в отношении судей, замещающих государственные должности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации, и имеющих по закону право на хранение и ношение служебного огнестрельного оружия .
———————————
См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 18 декабря 1997 г. N 1575 «О порядке выдачи органами внутренних дел Российской Федерации служебного оружия судьям» // СЗ РФ. 1997. N 51. Ст. 5818.
См.: решение Верховного Суда Российской Федерации от 30 марта 2012 г. N АКПИ12-98 «Об отказе в удовлетворении заявления об оспаривании Постановления Правительства Российской Федерации от 18 декабря 1997 г. N 1575 «О порядке выдачи органами внутренних дел Российской Федерации служебного оружия судьям» и Порядка выдачи органами внутренних дел Российской Федерации служебного оружия судьям // Бюллетень ВС РФ. 2012. N 12.

Не затрагивая вопросов, касающихся юридической техники, используемой законодателем, который забыл включить судей в число лиц, обладающих, согласно Закону об оружии, правом ношения и хранения служебного оружия, отметим следующее: Верховный Суд РФ справедливо указал, что возможность выдачи служебного оружия судьям предусмотрена нормами Закона о статусе судей, и на основании положений главы 24 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации признал не противоречащим федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, утвержденный Правительством Российской Федерации Порядок выдачи органами внутренних дел Российской Федерации служебного оружия судьям (далее — Порядок).
В то же время ряд норм данного Порядка, на наш взгляд, нуждается в определенной доработке, а также дополнительной регламентации. Например, его пунктом 2 установлено, что служебное оружие выдается судьям во временное пользование в целях самообороны, однако в законодательстве содержится лишь дефиниция «необходимая оборона». Согласно ст. 37 Уголовного кодекса Российской Федерации, совершенными в состоянии необходимой обороны являются действия при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.
Из содержания данной статьи вытекает, что можно защищать не только свои права и интересы, но и права и интересы других лиц, а также общества и государства. Такая защита может выражаться в причинении физического вреда лицу, совершающему общественно опасное посягательство, или в уничтожении его имущества. Защита путем причинения вреда в определенных случаях не должна превышать пределы необходимой обороны .
———————————
См.: Комментарии к статьям 37 и 39 УК РФ // Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.И. Чучаева. М., 2009.

Таким образом, понятие «самооборона судьи» является гораздо более узким, чем, например, понятие «действия, совершенные в состоянии необходимой обороны». Кроме того, самооборона судьи не может включать в себя действия, совершаемые в состоянии крайней необходимости, т.е. для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами. Такая опасность может угрожать жизни и здоровью граждан, их имуществу, государственной, общественной собственности, внешней безопасности, а также повлечь экологическое бедствие и т.д. .
———————————
См.: Там же.

Несмотря на декларирование самообороны как цели использования служебного оружия судьями, фактически оно подлежит использованию в порядке ст. 24 Закона об оружии, т.е. на законных основаниях для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.
По нашему мнению, в доработке нуждается и положение пункта 4 Порядка, согласно которому тип и модель выдаваемого судье служебного оружия определяются начальником органа внутренних дел с учетом конкретных условий, необходимых для обеспечения самообороны судьи. Прежде всего вопросы вызывает право начальника органа внутренних дел (представителя исполнительной власти) определять тип и модель выдаваемого судье служебного оружия с учетом конкретных условий, необходимых для обеспечения самообороны судьи. Неясно, насколько точно и верно представитель органа внутренних дел может определить потребность судьи и учесть все условия, необходимые для его самообороны. Полагаем, что выходом из сложившейся ситуации стало бы принятие совместного решения начальника органа внутренних дел и получающего оружие судьи, с учетом приобретенных им навыков обращения с оружием, состояния криминогенной обстановки на территории, где находятся место жительства и место работы судьи, а также иных факторов.
Порядок выдачи органами внутренних дел Российской Федерации служебного оружия судьям не содержит норм, предусматривающих, что начальник органа внутренних дел обязан довести до сведения судьи решение об определении типа и модели выдаваемого ему служебного оружия, а также информацию о возможности и процедуре обжалования такого решения. При этом п. 7 Порядка регламентируются действия в случае отказа в оформлении разрешения на хранение и ношение служебного оружия, в частности установлена обязанность письменного информирования судьи об отказе с указанием мотивированных причин, а также предусмотрена возможность административного и судебного обжалования такого решения. На наш взгляд, данным опытом можно воспользоваться и при вынесении решения об определении типа и модели выдаваемого судье служебного оружия.
Нельзя забывать и о значительном влиянии таких обстоятельств, как финансирование обеспечения судей оружием. Вследствие того что закупка служебного оружия для судей производится в централизованном порядке, исходя из выделенных лимитов бюджетных обязательств, начальники органов внутренних дел зачастую не имеют возможности выбора оружия для выдачи и вынуждены обеспечивать судей тем оружием, которое было закуплено. В связи с этим условия (криминологические, географические и др.), необходимые для обеспечения самообороны судей, не могут быть учтены в полном объеме.
Безусловно, целесообразным является установление норм обеспечения судей соответствующими типами, моделями, количеством служебного оружия и патронов к нему, что прямо предусмотрено п. 5 Порядка. При разработке таких норм целесообразно провести их обсуждение и согласование совместно с органами судейского сообщества, например с Советом судей Российской Федерации. Однако до сих пор такие нормы не разработаны. Между тем от решения этого актуального вопроса зависит, по существу, регулирование фактической стороны обеспечения судей служебным оружием.
В развитие норм Закона об оружии Порядок выдачи органами внутренних дел Российской Федерации служебного оружия судьям предусматривает, что при получении или продлении срока действия разрешения на хранение и ношение служебного оружия судья обязан изучить устройство этого оружия, а также пройти необходимый инструктаж и в случае необходимости — тренировочные стрельбы (п. 8). При этом порядок проведения тренировочных стрельб, их периодичность, финансовое и материальное обеспечение не регламентируются ни Законом об оружии, ни подзаконными актами. Фактически в настоящее время зафиксирована обязанность судьи произвести контрольный отстрел выдаваемого ему огнестрельного оружия при оформлении (переоформлении) разрешения на хранение и ношение оружия в порядке, установленном Административным регламентом МВД России от 25 мая 2012 г. N 538 . Иные же вопросы тренировочных стрельб, включая такие нюансы, как количество используемых патронов и порядок их выдачи, не регламентируются никакими нормативными актами.
———————————
Приказ МВД России от 25 мая 2012 г. N 538 «Об утверждении Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по выдаче отдельным категориям военнослужащих и сотрудников государственных военизированных организаций, находящихся на пенсии, а также должностным лицам государственных органов, которым законом разрешено хранение и ношение оружия, разрешения на хранение и ношение огнестрельного короткоствольного оружия и патронов к нему» // Российская газета. 14 сентября 2012 г.

Не меньшее количество вопросов вызывают и иные положения Порядка. В частности, п. 10 данного документа предусмотрена обязанность производить отметку в командировочном удостоверении судьи в случае его выезда в командировку со служебным оружием. На наш взгляд, эти сведения не всегда могут быть разглашены третьим лицам. Более того, такая информация может быть использована во вред лицу, имеющему оружие. Полагаем, что данную норму можно изменить, придав ей диспозитивный характер с учетом требований обеспечения безопасности и независимости судей.
Пунктом 13 Порядка устанавливается обязанность судьи немедленно сообщить в орган внутренних дел, выдавший разрешение на хранение и ношение служебного оружия, о хищении или утере данного оружия и патронов к нему. Вместе с тем порядок сообщения, форма заявления об утере или хищении в нормативных правовых актах не определены. Не установлен также порядок перемещения служебного оружия при направлении судьи в командировку, вследствие чего возникает неясность в вопросе о том, как уведомить орган внутренних дел, если хищение или утеря служебного оружия произошли в командировке, отпуске или в другом месте, отличном от места жительства судьи. Законодательство не содержит ответа и на вопрос о том, что делать, если судья переехал в другой регион (в случае его назначения на должность в другой суд или выхода в отставку). Подлежит ли в данном случае служебное оружие сдаче? Обязан ли судья сообщать о наличии у него служебного оружия в орган внутренних дел по новому месту жительства и в какой орган внутренних дел необходимо обратиться, если, например, возникла необходимость в пополнении запаса патронов к служебному оружию, — в орган внутренних дел, выдавший служебное оружие судье, или в орган внутренних дел по новому зарегистрированному месту жительства судьи?
К рассматриваемой нами теме тесно примыкают вопросы, возникающие при регулировании действий, связанных с применением судьей служебного оружия. Пунктом 11 Порядка предусмотрено, что применение оружия судьями осуществляется в порядке ст. 24 Закона об оружии. Указанная статья регламентирует лишь общие правила применения оружия, оставляя за рамками вопросы взаимодействия судьи, применившего оружие, и органа внутренних дел. Обязан ли судья составить рапорт или иным образом уведомить орган внутренних дел о применении служебного оружия? В каком порядке и в какие сроки судья должен это сделать? Каков дальнейший алгоритм действий судьи и органов внутренних дел? Информируется ли руководство судов и Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации о применении судьей служебного оружия? И, наконец, какая ответственность установлена в случае неизвещения о применении оружия? Все эти вопросы, касающиеся судей, применивших служебное оружие, не урегулированы ни законодательством, ни ведомственными нормативными актами. Такой пробел в праве, безусловно, нуждается в скорейшем устранении.
Иные вопросы хранения, ношения и перемещения служебного оружия регулируются в соответствии с нормами Закона об оружии и Правилами оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации (п. 9 Порядка). Указанные Правила, регулирующие оборот гражданского и служебного оружия и патронов к нему , могут применяться в сфере оборота служебного оружия судей. Однако за пределами предмета правового регулирования остаются такие актуальные вопросы, касающиеся оборота служебного оружия судей, как особенности перемещения оружия воздушным или водным транспортом, а также через границу при направлении судьи в командировку в Калининградскую область или Республику Крым. Полагаем, что указанные вопросы также требуют скорейшего разрешения.
———————————
Правила оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации (утверждены Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 г. N 814 «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации» // СЗ РФ. 1998. N 32. Ст. 3878).

Таким образом, проведенный анализ норм, регламентирующих обеспечение судей служебным оружием, позволяет говорить о невнимательности органов законодательной и исполнительной власти к вопросам обеспечения гарантий судейской безопасности и независимости: Закон об оружии не содержит норм, отдельно регулирующих сферу оборота служебного оружия судей; единственным нормативным правовым актом, применяемым к данной сфере, является Порядок выдачи служебного оружия судьям, утвержденный постановлением Правительства Российской Федерации, нормы которого отличаются излишней декларативностью и не получили дальнейшего развития. Также не урегулированным остается широкий круг вопросов процедурного характера, связанных с выдачей, хранением, перемещением, применением и сдачей служебного оружия, которые подлежат правовой регламентации, прежде всего в ведомственных нормативных актах.
Все это свидетельствует о необходимости скорейшего разрешения поставленных вопросов и принятия необходимых нормативных актов с обязательным учетом мнения органов судейского сообщества.
К иной сфере обеспечения безопасности судей, связанной с использованием оружия, относится выдача оружия судье как мера безопасности, применяемая к лицам, подлежащим государственной защите.
Как показывает статистика, роль мер государственной защиты в обеспечении безопасности судей и иных лиц в соответствии с Федеральным законом от 20 апреля 1995 г. N 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» (далее — Закон о государственной защите) в последнее время неуклонно возрастает.
———————————
СЗ РФ. 1995. N 17. Ст. 1445.

По данным Управления по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите МВД России, в первом полугодии 2012 года личным составом управления и региональных подразделений только в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий выявлено 191 преступление, связанное с угрозами защищаемым лицам (+45,8%; в 2011 году — 131). За этот же период времени сотрудниками подразделений государственной защиты обеспечена безопасность 2784 лиц, для чего были применены 4544 меры безопасности. Более чем на 40% увеличилось количество мер безопасности (с 751 до 1091), примененных в рамках реализации положений Закона о государственной защите, в том числе на 58% — связанных с выдачей оружия, специальных средств индивидуальной защиты и оповещения об опасности (с 76 до 120), на 45% — связанных с личной охраной, охраной жилища и имущества (с 242 до 350), на 40% — направленных на обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице (с 428 до 593). Число защищаемых лиц возросло на 37% (с 603 до 826 чел.), и среди них: судей — на 39% (с 221 до 308 чел.), лиц из категории близких — на 59% (со 142 до 231 чел.) .
———————————
См.: Каримова Г.Ю., Маликова Н.В. Правовое регулирование выдачи оружия как меры безопасности, применяемые в отношении судей, должностных лиц и контролирующих органов // Российский судья. 2013. N 10.

Таким образом, обеспечение безопасности судей является одной из самых актуальных проблем сегодняшнего дня, для решения которой особое значение имеет применение мер государственной защиты, в частности выдача оружия судьям.
Применение указанной меры безопасности регулируется, помимо Закона о государственной защите, положениями Закона об оружии и Постановления Правительства Российской Федерации от 17 июля 1996 г. N 831 «О порядке выдачи оружия лицам, подлежащим государственной защите» .
———————————
СЗ РФ. 1996. N 31. Ст. 3723.

Как определено Законом о государственной защите, применение и осуществление мер безопасности в отношении судей возлагается на органы внутренних дел.
Прежде всего устанавливаются причины выдачи оружия — это наличие угрозы жизни и здоровью охраняемых лиц при условии, что применения иных мер безопасности недостаточно. При этом боевое оружие может быть выдано защищаемым лицам лишь в исключительных случаях, когда обеспечивающими их безопасность органами будет признано, что выдача такого оружия крайне необходима для обеспечения защиты жизни и здоровья указанных лиц. Оружие выдается защищаемым лицам во временное пользование только на период действия в отношении их реальной угрозы (п. 4 Порядка выдачи оружия лицам, подлежащим государственной защите).
Таким образом, в отличие от норм Закона о статусе судей, Закон о государственной защите признает выдачу оружия крайней мерой безопасности, применяемой в исключительных случаях и при условии недостаточности иных мер государственной защиты.
Применение оружия защищаемыми лицами также осуществляется в порядке, предусмотренном ст. 24 Закона об оружии, т.е. для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.
Во исполнение Закона о государственной защите для определения последовательности действий по применению мер защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов МВД России разработан Административный регламент выполнения соответствующих административных процедур .
———————————
Приказ МВД России от 21 марта 2007 г. N 281 «Об утверждении Административного регламента МВД России по исполнению государственной функции обеспечения в соответствии с законодательством Российской Федерации государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, безопасности участников уголовного судопроизводства и их близких» // БНА РФ. 2007. N 47.

Согласно данному Административному регламенту, основанием применения мер государственной защиты, в том числе выдачи оружия, является заявление лица, подлежащего защите, либо обращение председателя суда, либо получение органом внутренних дел оперативной информации о наличии угрозы безопасности. Заявление подается в орган внутренних дел без указания его территориальной принадлежности, который после проверки наличия угрозы жизни, здоровью и сохранности имущества лиц обязан в течение трех суток принять решение о применении либо об отказе в применении мер безопасности. О принятом решении выносится постановление, которое может быть обжаловано как в административном, так и в судебном порядке.
Следует отметить, что непосредственное применение мер государственной защиты, в том числе выдача оружия, производится в течение суток после подтверждения информации об угрозе, а в случаях, не терпящих отлагательства, — незамедлительно, и оформляется соответствующим постановлением о применении мер безопасности, утверждаемым руководителем органа внутренних дел.
Вместе с тем выдача оружия как мера государственной защиты носит временный характер и применяется на период действия реальной угрозы жизни, здоровью и имуществу защищаемого лица. При устранении угрозы должностное лицо органа внутренних дел, осуществляющего меры безопасности, выносит постановление об отмене мер безопасности, которое в срок не более суток объявляется защищаемому лицу.
Таким образом, наличие или отсутствие данной угрозы определяется органами внутренних дел, что, как и в случае выдачи судье служебного оружия на основании Закона о статусе судей, может повлечь конфликт интересов исполнительной и судебной власти и в конечном счете негативно отразиться на уровне независимости и безопасности судьи. Полагаем, что при принятии решения о наличии или отсутствии угрозы лицу, подлежащему защите, а также решения об устранении данной угрозы должностное лицо должно учитывать мнение самого судьи, а также руководства соответствующего суда. С целью исключения такого фактора, как широта дискреционных полномочий органа внутренних дел при принятии данных решений, целесообразно разработать совместный нормативный акт Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, МВД России, Федеральной службы судебных приставов и других правоохранительных органов, обеспечивающих безопасность судебной деятельности, определяющий признаки и степень реальности угрозы жизни, здоровью и имуществу судьи и членов его семьи, а также регламентирующий применение мер государственной защиты к судьям в зависимости от категории угрозы.
На основании проведенного исследования можно утверждать, что правовая база, регламентирующая выдачу оружия судьям в качестве меры обеспечения их независимости и безопасности, характеризуется неоднородностью и зачастую непроработанностью. Совместными усилиями органов законодательной, исполнительной и судебной власти необходимо постоянно совершенствовать правовое регулирование данной сферы, устраняя имеющиеся пробелы и противоречия. Конечным итогом данной работы должно стать выполнение государством своих конституционных обязанностей по обеспечению полной безопасности представителей судейского корпуса, членов их семей и принадлежащего им имущества, что является гарантией независимости судей в Российской Федерации.

Верховный Суд «узаконил» нелегальное оружие украинцев

Коллегия судей Верховного Суда Украины приняла постановление, в котором практически прописала новую правовую норму, по сути легализующую оборот незаконного оружия в стране.

Причиной такой коллизии стало то, что в Украине отсутствует закон, разрешающий ношение, хранение, приобретение, передачу и сбыт оружия. Следовательно, наказывать граждан за нарушение несуществующего закона нельзя, говорится в блоге адвоката Игоря Степанова на OBOZREVATEL.

«Статья 263 Уголовного кодекса имеет следующую конструкцию — «ношение, хранение, приобретение, передача и сбыт оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ без предусмотренного законом разрешения». Кроме этого, не лишним будет напомнить, что преступность деяния, за которое предполагается наказание, определяется исключительно Уголовным кодексом. Что в совокупности означает, как бы странно это не звучало, что владение оружием без разрешения просто не может быть противоправным, так как в данный момент в Украине нет закона, который бы эти разрешения предусматривал. Единственное, что есть — это не основанная на законе инструкция Министерства внутренних дел, утвержденная его же приказом №662 от 21 августа 1998 года», — пояснил юрист.

Все это привело к тому, что Верховный Суд частично перенял на себя обязанности Верховной Рады и для обоснования пробела в украинском законодательстве создал новую правовую норму, в которой также пошел на недопустимые меры. Так, речь идет об отождествлении закона со всем законодательством и о практике субсидиарного применения права (применение аналогии закона или же регулирование отношений нормами, которые существуют в других отраслях права).

«Единственным логичным объяснением всех этих странностей может быть только то, что судьи Верховного Суда прекрасно понимали, что невозможно законно наказать гражданина за владение оружием без разрешения. И именно поэтому, фактически признав законность такого владения оружием, судьи Верховного Суда решили истолковать статью 263 со смыслом, который в нее никогда не закладывался, что и привело, по сути, к созданию совершенно новой правовой нормы», — пояснил адвокат.

По его словам, такая путаница возникла в связи с отменой закона «О собственности», который регулировал указанный вопрос до принятия нового Гражданского кодекса, а также из-за неуместного дублирования в современном украинском законодательстве фрагментов Уголовного кодекса 1960 года.

Ответственность за неисправление этой ошибки Степанов возложил на народных депутатов Украины, которым уже давно следовало бы принять оптимальный для современности закон об обороте оружия.

«Ни один вынесенный приговор по статье 263 не может считаться в полной мере законным. Что без сомнения, может трансформироваться в абсолютно глупые расходы государства на компенсации осужденным, которые могут быть присуждены ЕСПЧ. Спасает ситуацию только то, что никто из осужденных по этой статье не додумался подать жалобу в Европейский суд. Более того, даже судьи начали уже понимать абсурдность вынесения приговоров не на основании закона, а на основании инструкции МВД», — пишет адвокат.

Он добавил, что прецеденты оправдания граждан по указанной статье Криминального кодекса уже есть — соответствующее решение уже было вынесено Печерским районным судом города Киева в феврале 2018 года.

Правительство объявило выдаваемые судьям пистолеты федеральной собственностью

Напомним, что в соответствии с действующим порядком выдачи служебного оружия судьям, оно предоставляется им во временное пользование. Для получения разрешения на хранение и ношение служебного оружия судья должен представить на имя начальника органа внутренних дел по месту нахождения суда письменное заявление по форме, установленной МВД РФ. К заявлению прилагаются: документы, удостоверяющие личность, должностное положение судьи и его место жительства; медицинское заключение об отсутствии у судьи противопоказаний к владению оружием по форме, установленной Минздравом РФ. Решение о выдаче судье разрешения на хранение и ношение служебного оружия принимается начальником органа внутренних дел в течение одного месяца со дня подачи заявления.

Тип и модель выдаваемого судье служебного оружия определяются начальником органа внутренних дел с учетом конкретных условий, необходимых для обеспечения самообороны судьи. Нормы обеспечения судей соответствующими типами, моделями и количеством служебного оружия и патронами к нему устанавливаются МВД России. Разрешение на хранение и ношение оружия выдается судьям сроком на 5 лет с возможностью последующего его продления.

«Право.ru» предлагает вам посмотреть отрывки из известных произведений и квалифицировать преступления героев. Если там, конечно, есть, что квалифицировать: может быть, волк просто играл с козлятами, а госпожа Беладонна помогала Фунтику найти путь в жизни.

По статистике Судебного департамента при ВС, в федеральные суды общей юрисдикции и мировые суды за 2017 год поступило 2457 дел о взыскании возмещения по страхованию жизни, из которых 2030 удовлетворено, 236 удовлетворено частично и по 196 делам отказано в удовлетворении. По удовлетворенным искам суды взыскали в общей сложности 139 млн руб., включая моральный вред. Чтобы страхователю добиться выплаты возмещения, главное – доказать, что случившееся событие относится к страховому случаю.

В пользу страхователя

Олег Азриев* перед путешествием в Республику Кипр застраховал свою жизнь по риску «медицинские услуги и медико-транспортные расходы» и дополнительному риску «спорт» в компании ООО «Зетта страхование». Страховая сумма составила €100 000. В период действия договора Азриев занимался дайвингом, и у него возникли симптомы декомпрессионной болезни. Лечение в кипрской клинике стоило €33 545.

Когда Азриев обратился в страховую, ему возместили лишь €9610, сообщив, что его случай не страховой. Черемушкинский районный суд и Московский городской суд поддержали компанию: по их мнению, декомпрессионная болезнь возникла у Азриева не в результате занятий дайвингом как спортивной дисциплиной, а из-за подводного плавания. Суды также сослались на то, что оплата специфического лечения — гибербарической оксигенизации и реабилитация не являются страховыми случаями. Кроме того, истец каких-либо расходов на оплату своего лечения не понес, в связи с чем требовать оплаты может только клиника.

Верховный суд напомнил: добровольная выплата страховщиком части возмещения свидетельствует о признании им факта наступления страхового случая. Значит, страховщик обязан доплатить возмещение (п. 3 ст. 10 закона об организации страхового дела). При этом, как отметил ВС, нижестоящие суды не определили: входят ли в состав медицинских расходов какие-либо расходы, не связанные с гибербарической оксигенизацией и реабилитационным лечением. Также суды не установили, указана ли клиника в договоре личного страхования в качестве выгодоприобретателя. Поэтому ВС отменил вынесенные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (№ 5-КГ18-118).

«ВС обосновано отправил это дело на пересмотр. Дело в том, что нижестоящие суды не дали надлежащего толкования договору и тому, как в условиях полиса был обозначен объем страхового покрытия под названием «спорт». Очень неочевидный вывод судов о том, что право требовать возмещение по дополнительным расходам имел не сам застрахованный, а клиника», – считает партнер «Первой Юридической Сети» Павел Курлат.

Игорь Филатов* заключил договор страхования от несчастных случаев, в период действия которого получил первую группу инвалидности. Согласно договору, наступление инвалидности в результате несчастного случая отнесено к страховым рискам, но страховая решила ему не платить – поскольку инвалидность была установлена в результате заболевания. Однако суды поддержали страхователя, а ВС указал: и в заявлении, и в полисе отсутствует указание на какое-либо различие между наступлением инвалидности от несчастного случая и от заболевания. Сведений о программах, предусматривающих страхование лишь от болезни или от болезни в дополнение к несчастному случаю, не имеется. Поэтому страхователь получил 1 млн руб. возмещения и 300 000 руб. компенсации морального вреда (№ 18-КГ17-27).

Иван Солнцев* в период действия договора страхования жизни попал в ДТП и получил телесные повреждения. Страховая отказалась выплачивать возмещение, ссылаясь на предоставление клиентом недостоверных сведений. Дело в том, что при заключении договора Солнцев указал, что не страдает какими-либо заболеваниями, не является инвалидом и документы на установление группы инвалидности не подавал. При этом он приложил справку, согласно которой является инвалидом 2-й группы по общему заболеванию.

Кузьминский районный суд поддержал страховщика, а Мосгорсуд – страхователя. Апелляция отметила: если страхователь сообщил недостаточно обстоятельств либо есть сомнения в их достоверности, страховая могла сделать письменный запрос и все уточнить. В указанном деле такого запроса не было, дополнительные сведения не истребовались, здоровье Солнцева страховщик не проверял. Кроме того, временная нетрудоспособность возникла у клиента вследствие полученных травм при ДТП и не состоит в причинно-следственной связи с установленной инвалидностью. Поэтому судебная коллегия Мосгорсуда взыскала страховое возмещение, неустойку, компенсацию морального вреда, штраф и расходы на оплату услуг представителя (№ 33-47972/2017).

Олег Мухин* принял участие в Программе добровольного коллективного страхования, а спустя время умер от рака верхней доли правого легкого. Его наследник обратился за выплатой возмещения, но получил отказ: при заключении договора Мухин указал на отсутствие у него сердечно-сосудистых заболеваний. Тогда наследник подал иск о взыскании страхового возмещения в размере остатка кредитной задолженности на дату наступления страхового случая, а также положительной разницы между страховой выплатой и остатком задолженности, компенсации морального вреда и судебных расходов. Страховщик предъявил встречный иск о признании договора недействительным. Басманный районный суд Москвы постановил взыскать в пользу банка страховое возмещение, а в пользу наследницы – страховое возмещение, убытки, расходы по уплате госпошлины и юруслуг. В удовлетворении встречных требований суд отказал. Он сослался на то, что смерть застрахованного лица произошла вследствие заболевания, не соотносящегося и не состоящего в причинно-следственной связи с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Мосгорсуд подтвердил правильность этого решения (№ 33-38962/2017).

В пользу страховщика

Ирина Федина* заключила с ОА «СОГАЗ» договор личного страхования, но при заполнении анкеты не указала, что перенесла несколько операций и проходила лечение. В период действия договора Федина скончалась из-за развившегося после гастропластики перитонита. Ее наследник обратился за страховой выплатой, но получил отказ. В суде ОА «СОГАЗ» ходатайствовало о назначении посмертной судебно-медицинской экспертизы, которая установила: Федина страдала тяжелой формой ожирения, выраженной в нарушении пищевого поведения, в связи с чем ей был проведен целый ряд бариатрических операций. При этом каждая последующая операция была следствием неэффективности предыдущей и возникающих послеоперационных осложнений. Сокрытие этих сведений при заключении договора страхования привело к тому, что Кунцевский районный суд и Мосгорсуд встали на сторону страховой компании (№ 33-6150/2018).

Евгений Петров* заключил договор личного страхования, в котором в качестве рисков указывались болезнь, смерть, инвалидность 1 и 2 группы и временная утрата трудоспособности из-за несчастного случая. В период действия договора Петров скончался от острой сердечной недостаточности, развившейся в результате заболевания сердца. В анкете Петров указывал, что никогда не страдал от заболеваний сердечно-сосудистой системы, но страховая представила доказательства хронической болезни клиента. Это обстоятельство привело к тому, что Мосгорсуд признал договор страхования недействительным, а наследники Петрова не получили страховое возмещение (№ 33-1268/2018).

Закон об оружии судьи

В Запорожье суд

Совершенно недавно появилось необычное Постановление коллегии судей Верховного Суда по разрешению банального криминального спора о «наказать или не наказать» хранителя телескопической дубинки реальным сроком наказания (Постановление ВС от 31.05.2018 по делу №127/27182/15-к).

Как вы уже догадались, криминальный спор возник из-за применения к гражданину статьи 263 КК Украины «Незаконное обращение с оружием, боеприпасами и взрывчатыми веществами».

Необычность Постановления состоит в том, что Верховный Суд, одной из функций которого есть формирование единой судебной практики правильного применения законов, решил отступить от норм закона и фактически создал новую его норму, перебрав на себя функцию парламента.

Статья 263 Криминального кодекса имеет следующую конструкцию – «ношение, хранение, приобретение, передача и сбыт оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ без предусмотренного ЗАКОНОМ разрешения».

Кроме этого, не лишним будет напомнить, что преступность деяния, за которое предполагается наказание, определяется исключительно Криминальным кодексом.

Что в совокупности означает, как бы странно это не звучало, что владение оружием без разрешения просто не может быть противоправным, так как в данный момент в Украине нет Закона, который бы эти разрешения предусматривал.

Единственное что есть — это не основанная на Законе инструкция МВД, утвержденная его же приказом №662 от 21.08.1998 «Об утверждении инструкции про порядок изготовления, приобретения, хранения, учета, перевозки и использования огнестрельного, пневматического, холодного и охолощенного оружия, приспособления отечественного производства для отстрела патронов, снаряженных резиновыми или аналогичными за своими свойствами метательными снарядами не смертельного действия, и патронов к ним, а также боеприпасов к оружию, основных частей оружия и взрывчатых материалов»

И именно поэтому ношение, хранение, приобретение, передача и сбыт оружия не могут называться преступными. Именно поэтому государство, допустившее отсутствие такого Закона, не может в рамках правового поля наказывать своих граждан за эти действия. Волюнтаристским путем конечно же может, а вот правовым нет.

Косвенно это и подтвердил Верховный Суд, вдавшись в обосновании своего решения по делу в очень странные объяснения, которые и вылились в фактическое создание новой нормы криминального закона.

Вот, собственно, и это обоснование — «норма статьи 263 КК Украины есть субсидиарною и для понимания незаконности обращения с оружием, требует анализа соответствующего закона. При этом понятие «закон», которое использовал законодатель, имеет расширенное толкование и включает в себя все законодательство в целом, в том числе нормативные акты, которые регулируют соответствующие правоотношения, нарушение которых составляет объективную сторону преступления, предусмотренного статьей 263 КК Украины».

Эта конструкция означает следующее.

1. «Закон – это на самом деле не закон, а все законодательство».

И это несмотря даже на то, что в Гражданском кодексе (статья 4) и решении КС Украины от 09.07.1998 по делу №17-81-97 эти понятия разделены. Судьям Верховного Суда конечно же это известно, что и делает их утверждение крайне странным.

2. «Статья 263 – статья субсидиарная, поэтому для привлечения граждан к криминальной ответственности необходимо применять не Закон, о котором идет речь в этой статье, а инструкцию МВД №662 от 21.08.1998.»

Поясню, что такое субсидиарное применение права. Вариант первый — применение аналогии закона (применение к неурегулированным законом отношениям норм права, регулирующих другие, но похожие отношения). Вариант второй — регулирование отношений нормами, которые существуют в других отраслях права, о чем есть прямое указание законодателя (например, в Семейном кодексе есть такая норма – сроки, установленные в этом кодексе, исчисляются согласно правилам, установленных в Гражданском кодексе).

Данное утверждение есть еще более странным с точки зрения права. Ну не могут судьи Верховного Суда не знать, что аналогия закона в криминальном законодательстве запрещена самим Криминальным кодексом. Второй вариант я даже не рассматриваю из-за того, что 263 статья не отсылает к каким-либо нормам других отраслей права.

Единственным логичным объяснением всех этих странностей может быть только то, что судьи Верховного Суда прекрасно понимали, что невозможно законно наказать гражданина за владение оружием без разрешения. И именно поэтому, фактически признав законность такого владения оружием, судьи Верховного суда решили истолковать статью 263 со смыслом, который в нее никогда не закладывался, что и привело, по сути, к созданию совершенно новой правовой нормы.

Чтобы понять причины существования этого достаточно опасного пробела в законодательстве необходимо обратиться к истории.

До принятия нового Гражданского кодекса действовал закон «О собственности». В его 13 статье было сказано, что законодательными актами Украины (не законами, а именно законодательными актами) могут устанавливаться специальные порядки приобретения права собственности гражданами на отдельные виды имущества, а также устанавливаться виды имущества, которые не могут быть в собственности граждан.

В 1992 году, во исполнение этого закона, было принято Постановление ВРУ «О праве собственности на отдельные виды имущества».

Именно этим Постановлением и был введен режим, запрещающий гражданам иметь в собственности любое оружие, кроме охотничьего. Так же этим Постановлением гражданам разрешили владеть охотничьим, газовым, пневматическим и холодным оружием, предварительно получив на такое владение соответствующее разрешение.

Для выдачи этих соответствующих разрешений была принята инструкция МВД, утвержденная его же приказом №662 от 21.08.1998.

Итак, данная инструкция введена в действие во исполнение Постановления ВРУ «О праве собственности на отдельные виды имущества», которое, в свою очередь, введено в действие во исполнение Закона «О собственности».

Все абсолютно логично, все документы дополняют друг друга и составляют единый массив норм, регулирующих оборот оружия.

Более того, его 177 статья фактически ликвидировала преступность такого деяния как владение без разрешения любым видом оружия. Чтобы не быть голословным — вот цитата из статьи: «виды объектов гражданских прав, нахождение которых в гражданском обороте не допускается, должны быть ПРЯМО УКАЗАНЫ В ЗАКОНЕ….виды объектов гражданских прав, которые могут принадлежать лишь отдельным участникам оборота, либо нахождение которых в гражданском обороте допускается на основании специального разрешения, УСТАНАВЛИВАЮТСЯ ЗАКОНОМ»

А еще один гвоздь в крышку гроба криминальной ответственности за владение оружием без разрешения забил и новый Криминальный кодекс, как бы странно это не звучало.

Просто вспомните цитату из статьи 263 — «»ношение, хранение, приобретение, передача и сбыт оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ без ПРЕДУСМОТРЕННОГО ЗАКОНОМ разрешения».

Інструкція — не Закон!

А самое смешное знаете в чем? Криминальный кодекс 1960 года, который действовал до сегодняшнего, принятого в 2001 году, имел аналогичную статью 222. Только сформулирована она была чуть иначе — «ношение, хранение, приобретение, передача и сбыт оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ без СООТВЕТСТВУЮЩЕГО разрешения».

Текст этой статьи полностью коррелировался с существовавшим на тот момент законодательством в сфере запрета оборота некоторых видов имущества, либо ограничения такого оборота.

И поэтому суды абсолютно законно считали тогда владение оружием без соответствующего разрешения преступным деянием, что и приводило к вынесению абсолютно законных приговоров.

Однако именно законно привлечь гражданина к криминальной ответственности за владение оружием без разрешения после вступления в действие новых Гражданского и Криминального кодексов стало невозможно. И причина этому — нежелание парламентариев принимать закон об обороте оружия.

Ситуация даже еще хуже. Ни один вынесенный приговор по статье 263 не может считаться в полной мере законным. Что без сомнения, может трансформироваться в абсолютно глупые расходы государства на компенсации осужденным, которые могут быть присуждены ЕСПЧ. Спасает ситуацию только то, что никто из осужденных по этой статье не додумался подать жалобу в Европейский суд.

Более того, даже судьи начали уже понимать абсурдность вынесения приговоров не на основании Закона, а на основании инструкции МВД.

В феврале 2018 года Печерский суд вынес абсолютно справедливый оправдательный приговор по этой статье Криминального кодекса.

Вот вам цитата из него «объективная сторона преступления по ч.2 ст.263 КК Украины состоит в ношении оружия без предусмотренного законом разрешения. Таким образом, законодатель определил существование закона, которым предусматривается выдача разрешения на ношение оружия. Поэтому действия лица могут считаться преступными при условии существования закона, который определяет порядок ношения оружия, однако лицо носит его без такого разрешения. Таким образом, государство не вправе применять к лицу процессуальное принуждение в виде криминальной ответственности за отсутствие разрешения, предусмотренного законом до тех пор, пока не существует закона, который предусматривает получение такого разрешения».

Я привел такую длинную цитату потому, что данный приговор по делу №757/7651/16-к есть не что иное, как звонкая оплеуха народным депутатам Украины, которые не только до сих пор не удосужились урегулировать вопрос обращения оружия в государстве, но еще и попутно заставили сомневаться в законности сотен обвинительных приговоров по 263 статье.

Вот ведь парадокс — судьи местных судов видят проблему и пытаются решить ее, а судьи Верховного суда всячески пытаются загнать ее в угол.

Более того, попытка Верховного Суда поиграть в Верховную Раду, придумывая на пустом месте нормы законов (а подобное толкование закона есть ни что иное, как волюнтаристское изменение самой нормы закона) может поставить жирный крест на мечтах украинцев жить в правовом государстве. И что дальше? Новая судебная реформа и новый Верховный Суд?